Я оборвал мысль — не время для теорий.

Мои пальцы скользнули к животу пациента — мягкий, безболезненный при пальпации. Печень не увеличена, насколько я мог определить без аппаратуры. Селезёнка в норме. Значит, токсин действует преимущественно на нервную систему, а не на внутренние органы.

Это немного сужало круг возможностей.

Я начал моделировать ситуацию в голове. Без лечения: угнетение дыхания продолжится, брадикардия усилится, в какой-то момент сердце просто остановится. Классическая картина отравления нейротоксином. С лечением… а какое лечение? Здесь нет адреналина, атропина, налоксона. Здесь есть только травы в глиняных горшках и старуха с недобрым взглядом.

Элис шевельнулась в своём углу.

— Чего высматриваешь? — её голос был хриплым, подозрительным. — Я уже глядела, до тебя ещё. Ничего не нашла.

Я не ответил. Продолжал осмотр, проверяя рефлексы, тонус мышц, и всё, что мог оценить без оборудования. Картина складывалась мрачная — мальчик на грани, балансировал между жизнью и смертью, и каждая минута склоняла чашу весов не в его пользу.

Дверь хлопнула. Варган ворвался обратно, прижимая к груди деревянное ведро, из которого плескалась вода. Через плечо было перекинуто несколько тряпок — не белых, как я привык видеть в больницах, а серовато-бурых, но на вид чистых.

— Вот, — он поставил ведро рядом со столом. Голос дрожал. — Нагрел, как смог. Это… этого хватит?

Я опустил руку в воду — тёплая, градусов тридцать пять-сорок. Достаточно.

— Хватит.

Взял одну из тряпок, намочил её и отжал. Потом аккуратно положил на лоб мальчика. Компресс не спасёт жизнь, но может немного стабилизировать состояние. Хотя бы создаст видимость того, что я знаю, что делаю.

Варган навис над столом. Его лицо было белым как мел, а руки сжимались и разжимались, словно он не знал, куда их деть.

— Ты… ты можешь ему помочь?

Я выпрямился и посмотрел прямо в его глаза.

— Сначала мне нужно знать, что произошло. Чем он отравился?

Охотник дёрнулся, как от удара.

— Отравился? Нет, он не… мы не…

— Варган. — Я не повысил голос, но что-то в моём тоне заставило его замолчать. — Послушай меня внимательно. У твоего сына острое отравление, я вижу это по симптомам — синюшность кожи, слабый пульс, угнетённое дыхание. Если ты хочешь, чтобы он выжил, мне нужно знать, что именно попало в его организм. Что он ел? Что пил? Что принимал?

Молчание. Варган смотрел на меня, потом на сына, потом снова на меня. Его кадык дёрнулся.

— Он… он хотел сделать прорыв, — голос охотника был едва слышен. — На первый круг. Уже год готовился, всё как положено делал, тренировался, медитировал. А сегодня утром сказал, что готов. Что чувствует…