Он помолчал, глядя на спящего Тарека.
— Но это не меняет того, что ты чужак. Мы не знаем, откуда ты и зачем здесь. Пока не узнаем… будем наблюдать.
— Наблюдайте, — я кивнул. — Мне скрывать нечего.
— Посмотрим.
Он развернулся и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.
— Когда Варган вернётся и узнает, что его сын валялся на полу из-за нас… думаю, он не обрадуется, — произнёс я.
— Думаю, нет, — коротко ответил мужчина, — Ведь ты ему об этом не расскажешь, — это был не вопрос, скорее, констатация. Или надежда.
— Это его сын, — ответил я. — Он сам решит, хочет ли знать подробности.
Староста обернулся — на его лице мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, мне просто показалось.
— Умнее, чем выглядишь, — повторил он. — Ладно. Доброй ночи, пришлый. Если она ещё может быть доброй.
Он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом.
Я остался один.
Несколько секунд просто стоял, глядя на закрытую дверь. Потом мышцы, напряжённые всё это время, наконец расслабились. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за стол, чтобы не упасть.
Руки дрожали сильно, заметно — отходняк после адреналина. Знакомое чувство, хотя обычно я испытывал его после особенно сложных операций, а не после того, как чуть не стал жертвой линчевания.
Я вышел на порог, чтобы убедиться, что всё закончено. Толпа всё ещё стояла молча, словно не веря в то, что видела.
Потом кто-то выкрикнул:
— Так он живой, выходит⁈
— Живой-то живой, а чаво Элис тогда… — прошипела чья-то женщина.
— Врала, значит! — другой голос, мужской, злой. — Чуть безвинного не угробили!
Ропот прокатился по толпе. Кто-то повернулся к Элис. Старуха попятилась прочь от толпы, её лицо исказилось от страха.
— Разойтись! — внезапно голос старосты грянул, проносясь по деревне. — Всем по домам! Разбирательство будет позже!
Глава 7
Проснулся от того, что шея отказывалась поворачиваться.
Я снова спал на полу.
Повернул голову. Боль в шее полоснула острым лезвием, но я стиснул зубы и заставил себя посмотреть в нужную сторону.
Кровать была пуста.
Несколько секунд я просто смотрел на смятое одеяло, на вмятину в соломенном матрасе, на подушку, сбитую к краю. Мозг отказывался принимать очевидное.
Пациент исчез.
Рефлексы хирурга сработали раньше разума. Я вскочил на ноги слишком резко, и мир качнулся, как палуба корабля в шторм. Схватился за стену, удержался.
Где он? Что случилось? Рецидив? Потерял сознание где-то в доме? Вышел наружу и упал?
Я метнулся к кровати, проверил простыни — холодные. Он ушёл давно, минимум час назад. Никаких следов крови, никакой рвоты — хороший знак, но недостаточный.