Я видел, как напряглись его мышцы. Видел, как сместился центр тяжести, готовясь к броску. Видел, как расширились зрачки — верный признак выброса адреналина.

Он собирался атаковать.

Я не двинулся с места.

Не потому, что был храбрым, да и не потому, что надеялся на чудо. Просто понял, что это конец — убежать не успею, защититься не смогу. Этот человек сломает мне шею одним ударом, и всё закончится.

Вторая смерть. Всё это похоже на какую-то шутку.

Хотя, если подумать, ничего смешного в этом не было — закономерный итог. Я умер от сердца, проигнорировав все предупреждения. Теперь умру от насилия, проигнорировав все знаки опасности.

Паттерн поведения, которому я следовал всю жизнь.

Внутри было странно спокойно — никакой паники, никакого ужаса. Только лёгкая грусть и что-то похожее на облегчение. Больше не нужно будет бороться, не нужно будет выживать в этом безумном мире, не нужно будет считать оставшиеся часы.

Шестьдесят семь часов, или сколько там осталось. Теперь это не имело значения.

Староста бросился вперёд.

Он двигался быстрее любого человека, которого я когда-либо видел. Его фигура смазалась, превратилась в тёмное пятно, летящее ко мне. Земля под его ногами вспучилась, комья взлетели в воздух.

Я даже не успел моргнуть.

Скрип.

Резкий, протяжный, он разрезал ночной воздух как выстрел.

Староста замер в метре от меня. Его огромный кулак завис в воздухе, не долетев до моего лица считанные сантиметры.

Я видел его широко распахнутые глаза, уставившиеся куда-то за мою спину.

Толпа смолкла мгновенно, как по команде — ни шёпота, ни вздоха, ни шелеста одежды.

Я обернулся.

Дверь была открыта. В проёме стоял Тарек.

Вернее, висел. Одной рукой он вцепился в дверной косяк, другой упирался в стену. Лицо было белым, покрытым испариной. Глаза мутные, расфокусированные. Ноги подкашивались, и только хватка за дерево не давала ему упасть.

Он выглядел так, будто его только что вытащили из могилы.

— Не надо… — его голос был слабым, хриплым, едва слышным. — Не бейте его… Он меня спас…

Слова дались ему с трудом. Я видел, как напряглась шея, как дрогнули губы. Каждый звук требовал усилия.

— Спас… — повторил он. — Я бы умер… без него…

Ноги подкосились окончательно. Тарек выпустил косяк и рухнул на пол, послышался глухой удар тела о доски.

Я бросился к нему раньше, чем успел подумать.

Два шага. Три. Упал на колени рядом с мальчиком. Пальцы нашли шею, нащупали пульс — есть. Слабый, но ровный. Жив.

— Стой! — голос старосты раздался за спиной. — Отойди от него!

Я не обернулся. Приподнял веко Тарека, проверил реакцию зрачка — вялая, но присутствует. Дыхание поверхностное, но стабильное. Обычный обморок от истощения, ничего критического.