Взял её в руки, чувствуя прохладу глины под пальцами. Снял крышку и посмотрел на янтарную жидкость внутри.
Момент истины.
Я поднёс тару к губам и…
Грохот.
Кто-то колотил в дверь с такой силой, что казалось, она вот-вот слетит с петель.
Я вздрогнул, едва не расплескав настой. Сердце подпрыгнуло к горлу, и перед глазами вспыхнула красная табличка с предупреждением о повышенном пульсе.
Какого чёрта⁈
Грохот повторился. Удар, ещё удар, ещё.
Я поставил тару на стол и поднялся на ноги. Голова закружилась от резкого движения, но заставил себя идти к двери.
— Какого хрена ты так долбишь⁈ — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Я что, не слышу тебя⁈
Ответом был ещё один удар и голос — молодой, срывающийся от паники.
— Лекарь! Лекарь, помоги! Матушка… матушка не просыпается!
Ребята, 3к лайков и выйдет доп глава. Спасибо вам за то, что проявили интерес к этой истории!
Глава 15
Мальчишка стоял на пороге, задыхаясь.
Лет двенадцать, не больше. Босой, в рубахе, заляпанной чем-то бурым. Волосы мокрые, а по щеке справа тянулась грязная полоса, будто он вытирал слёзы грязной ладонью. Глаза красные, припухшие, но при этом упрямые.
— Л-лекарь! — он рванулся вперёд, схватил меня за рукав и потянул. — Скорее! Она не просыпается, я тряс, звал — она не слышит!
Рукав натянулся. Я покачнулся, но устоял.
Внутри что-то дёрнулось — привычный рефлекс — бросить всё, бежать к пациенту. Тридцать лет практики вбили это в подкорку намертво. Голос медсестры: «Самойлов, срочный в третью!» и ты уже на ногах, ещё не дожевав бутерброд, ещё не допив кофе.
Я аккуратно снял его пальцы со своего рукава.
— Зайди внутрь.
— Некогда! — мальчишка дёрнул головой. — Она…
— Зайди внутрь.
Он осёкся. Может, что-то в моём голосе его остановило. Может, просто не ожидал отказа. Губы у него задрожали, но он стиснул зубы и сглотнул.
— Но…
Я медленно присел на корточки. Колени хрустнули, перед глазами на мгновение потемнело. Ухватился за дверной косяк и посмотрел на мальчишку снизу вверх.
— Как тебя зовут?
— Г-горт.
— Горт, послушай меня внимательно. Паника твоей матери не поможет. Ты прибежал ко мне, значит, ты уже сделал самое важное. Теперь мне нужно знать, что произошло — всё, по порядку. Тогда я смогу ей помочь. Понимаешь?
Он смотрел на меня, как загнанный зверёк. Хотелось убежать — видно по ногам, переминается с одной на другую, но что-то в моём тоне его удержало.
— Ладно… — выдавил он.
Я поднялся. Медленно, по стеночке, пропустил мальчишку вперёд и прикрыл дверь.
Горт сел за стол. Вернее, плюхнулся на табуретку так, что та проехала по полу с визгом. Руки положил на колени, но тут же убрал, начал теребить край рубахи. Глаза метались по комнате: полки с банками, связки трав под потолком, глиняные сосуды, очаг с остывающими углями. Нога выбивала дробь по половице.