Ещё одна проблема — еда. Вчерашние остатки закончились. Мясо Мшистого Оленя съедено, каша доедена, вода в кувшине на исходе.
Колодец за домом, кажется, был. Воду можно набрать. Но еда…
Стук в дверь прервал мои размышления.
Резкий, нетерпеливый. Три удара подряд.
Я поднялся, направился к двери. Варган? Неужели так быстро?
На пороге стоял мальчишка — невысокий, конопатый, с копной рыжих волос, торчащих во все стороны. Лет десять-одиннадцать, не больше. Одежда грязная, штаны короткие, на ногах что-то вроде лаптей, стоптанных до дыр.
Он смотрел в землю, старательно избегая моего взгляда. Переминался с ноги на ногу, теребя подол рубахи.
— Чего? — спросил я.
Мальчишка что-то неразборчиво пробубнил себе под нос.
— Громче.
— Ста… староста вас видеть желает, — выпалил он, всё ещё не поднимая глаз. — Велел привести.
Глава 8
Дом старосты выделялся сразу.
Он больше остальных. Двухэтажный, с крепкими стенами, с резьбой на наличниках. Крыша крыта не корой, а какими-то чешуйками, то ли каменными, то ли костяными. Перед домом был расчищенный двор, вымощенный плоскими камнями. У крыльца стояла деревянная колода для рубки дров.
Мальчишка остановился у ступеней.
— Тута. Заходьте. Он ждёт.
И, не дожидаясь ответа, припустил прочь. Через секунду его рыжая макушка скрылась за углом соседнего дома.
Ладно. Деваться некуда.
Поднялся по ступеням и толкнул дверь.
Внутри было намного просторнее, чем в доме Наро.
В центре комнаты стоял длинный стол, за которым сидели люди.
Староста во главе. Рядом с ним женщина — его жена, очевидно. Худощавая, с острыми чертами лица, с тёмными волосами, убранными под платок. Она смотрела на меня цепким, оценивающим взглядом.
И двое мальчишек, постарше того, который меня привёл. Лет тринадцать-четырнадцать. Похожи на отца — широкоплечие, крепкие. Они уставились на меня с нескрываемым любопытством.
На столе была еда. Миски с кашей, куски мяса, какие-то лепёшки, кувшин с чем-то мутным.
Семейный завтрак. И я, похоже, был приглашён.
Староста поднялся из-за стола. Движение было неожиданно плавным для такой массы.
— А вот и гость наш. Заходи, заходи. Не стой на пороге, как сирота.
Он указал на свободное место на скамье.
— Садись. Отведай с нами хлеба-соли. Негоже разговоры вести на пустой желудок.
Я оценил ситуацию. Отказаться значило нанести оскорбление. Здесь, в этом мире, совместная трапеза наверняка имела какой-то особый смысл. Символ доверия, принятия, чего-то в этом роде.
Отказать сейчас было бы глупо.
Прошёл к столу и сел на указанное место. Напротив меня оказались мальчишки, которые тут же отвели взгляды, как будто застуканные за чем-то непристойным.