Голос старосты стал глуше.

— А потом мор пришёл — чёрная зараза, от которой кровь внутри твердеет, как камень. Люди мёрли, как мухи осенью. Шестнадцать душ за две недели унесло.

Он помолчал.

— Наро боролся до последнего. День и ночь в своей хате сидел, настои варил, каждого больного обходил. Себя не щадил и надорвался — слёг сам, а через три дня и его не стало.

Я слушал молча.

История была знакомой. Врач, который лечит других, но забывает о себе — классика профессии. Сколько моих коллег сгорело на работе, не дожив до пенсии?

— Теперича деревня без алхимика, — продолжил староста. — Элис, конечно, кое-что умеет, но… — он поморщился, — ты сам видел, чего она умеет. Корень загубила, мальца чуть на тот свет не отправила. Толку от неё, как от козла молока.

— И ты хочешь, чтобы я занял его место?

— Не навсегда, — староста поднял руку. — Я ж понимаю, ты пришлый, у тебя своя жизнь. Может, память вернётся, захочешь уйти. Но пока ты здесь, помоги деревне. Лечи людей, вари настои, делай что умеешь.

Он наклонился ближе.

— Взамен получишь крышу над головой, еду и защиту. Никто тебя не тронет, пока я жив. Это я обещаю.

Я обдумал предложение.

С одной стороны, это именно то, что мне нужно — стабильность. Время. Ресурсы. Возможность работать с травами и изучать местную алхимию.

С другой стороны…

Я посмотрел старосте в глаза.

— Вчера ночью ты хотел меня убить.

Он не отвёл взгляда.

— Хотел, — признал он спокойно. — Думал, ты убил сына Варгана. Любой на моём месте поступил бы так же.

— А теперь ты предлагаешь мне сделку?

— Теперича я знаю правду. Ты мальца спас, не убил — это меняет дело.

Он пожал плечами.

— Я человек простой, пришлый. Вижу пользу — принимаю. Вижу угрозу — устраняю. Ты полезен. Значит, будешь жить.

Прагматизм в чистом виде — никаких сантиментов, никакой благодарности, просто холодный расчёт.

Мне это нравилось. С такими людьми легко иметь дело — они предсказуемы.

— Есть ещё кое-что, — добавил староста. — Народ у нас пуганный. После мора люди боятся всего нового, всего чужого. Так что не жди, что тебя сразу примут с распростёртыми объятиями — придётся время потратить, доверие заслужить.

Я кивнул.

— Это я понимаю.

— Добро.

Староста протянул мне руку. Огромную, мозолистую, с узловатыми пальцами.

— Значит, по рукам?

Я посмотрел на его ладонь, потом поднял взгляд на его лицо.

В глазах старосты не было враждебности, но и дружелюбия тоже. Только спокойная уверенность человека, который привык принимать решения и нести за них ответственность.

Я протянул свою руку.

Его хватка была очень крепкой. Почувствовал, как мои пальцы сжались в его ладони, как кости едва не захрустели под давлением. Культиватор. Он мог бы раздавить мою руку, как сухую ветку.