Жена старосты молча поставила передо мной миску с кашей и положила кусок мяса, потом налила из кувшина что-то в деревянную кружку — что-то белёсое, похожее на молоко.

Потянулся к миске, которую поставила передо мной хозяйка. Взял деревянную ложку, лежавшую рядом и зачерпнул кашу.

Трапеза продолжалась в молчании.

Никто не заговаривал. Только звуки жевания, глотания, позвякивание посуды. Изредка один из мальчишек бросал на меня украдкой любопытный взгляд, но тут же отводил глаза, наткнувшись на мой ответный.

Я доел кашу, отложил ложку и вытер губы тыльной стороной ладони.

Староста как раз допивал содержимое своей кружки. Мутная жидкость текла по его подбородку — он смахнул капли тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула.

Его взгляд снова нашёл меня.

— Ну что, пришлый, — он сложил руки на животе, — поел, согрелся. Теперь давай к делу.

Я молча ждал продолжения.

— Какие планы-то у тебя? — староста чуть прищурился. — Думаешь остаться в нашей глуши али при первой возможности дёру дашь?

Вопрос прозвучал буднично, почти небрежно, но я чувствовал за ним что-то большее — проверку или тест.

Я обдумал ответ.

Куда мне вообще идти? Что я знаю об этом мире? Почти ничего. Деревня в подлеске, гигантские деревья, культивация крови, Кровяные Жилы. Обрывки информации, которые не складывались в полную картину.

Если я останусь здесь…

Дом. Целый дом, пусть и принадлежавший покойному алхимику. Запасы трав, пусть и частично испорченные. Участок земли. Время, чтобы разобраться в системе, изучить местную алхимию, найти способ вылечить своё сердце.

Если я уйду с караваном…

Неизвестность — чужой город, чужие люди, чужие правила. Ни денег, ни связей, ни понимания, как здесь всё устроено. Бомжевание на улицах в надежде найти работу и крышу над головой.

Система мигнула на периферии зрения.

[НАПОМИНАНИЕ: До критической точки осталось 59 часов 48 минут]

Выбора у меня не было.

— Останусь, — сказал я. — На время.

Староста кивнул. Медленно, задумчиво, как будто ожидал именно такого ответа.

— Добро, — он подался вперёд, упёршись локтями в стол. — Тогда вот чего предложу. Дом старика Наро теперича пустует, участок при нём тоже без хозяина. Живи там, пользуйся, обустраивай. Бери что найдёшь из его запасов.

Пауза.

— Но за так ничего не бывает, сам понимаешь.

— Чего ты хочешь? — спросил я прямо.

Староста усмехнулся.

— Не хочу, а прошу — большая разница.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Наро был нашей опорой. Старик знал травы, как я знаю собственных детей. Настои варил такие, что от любой хвори спасали. Охотники к нему шли с ранами, роженицы со страхами, детишки с горячкой. И всех он на ноги ставил.