И шрамы, что покрывали его тело мелкой сетью — старые, едва заметные, и новые — розовые, ещё не полностью затянувшиеся. Один особенно уродливый тянулся от левого плеча почти до локтя — рваный край, неровное заживление. След от когтей? Клыков?

Какую жизнь должен был прожить этот мальчик, чтобы выглядеть так?

— Да я уже в порядке, — Тарек пожал плечами. — Честное слово. Проснулся, а внутри всё прямо горит. Ну, не плохо горит, а хорошо, как будто силы через край. Не мог валяться да в потолок пялиться, вот и вышел размяться малость.

— Размяться, — повторил я. — Отжимания в стойке на руках. После отравления, которое чуть тебя не убило.

Он снова почесал затылок.

— Ну… Батя всегда говорит, что тело само знает, чего ему надобно. Ежели чувствуешь силу, значит, она есть. А ежели валяешься без дела, когда сила есть, то она киснет и уходит.

Я хотел возразить и объяснить, что организм после интоксикации нуждается в отдыхе, что физическая нагрузка может вызвать рецидив, что его самочувствие может быть обманчивым…

Но остановился.

Это другой мир, другие правила. Культивация меняла человеческое тело способами, которые я пока не понимал. Может быть, здесь логика действительно была иной.

— Ладно, — я вздохнул. — Иди сюда. Дай-ка на тебя посмотреть.

Тарек послушно подошёл. Я положил пальцы на его запястье, нащупал пульс. Шестьдесят ударов в минуту — ровный, наполненный, мощный. Никаких перебоев.

Система услужливо развернула табличку.

[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА: Тарек, сын Варгана]

[Состояние: Стабильное]

[Интоксикация: Нейтрализована полностью (100%)]

[Культивация: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]

[Прогресс адаптации: 23%]

[Рекомендации: Умеренные физические нагрузки допустимы. Избегать контакта с сильнодействующими субстанциями в течение 48 часов]

Я смахнул табличку и отпустил его руку.

— Интересно, — пробормотал себе под нос.

— Что?

— Ничего. Ты и правда восстановился быстрее, чем я ожидал.

Лицо Тарека просияло.

— Так я ж говорю! Прямо силушка внутри бурлит! Как никогда раньше не было!

— Это культивация, — я кивнул. — Твои жилы пробудились. Теперь тело работает по-другому.

Мальчик замер. Его глаза расширились.

— Погоди-ка… Это что ж выходит… Я на первый круг-то вышел⁈

— Вышел.

Несколько секунд он просто стоял, открыв рот. Потом издал звук, который был чем-то средним между воплем и смехом.

— Ё-моё!!! Батя узнает, обрадуется до смерти! Матушка, небось, реветь станет, как всегда! А я… я ж теперь охотником стать могу! По-настоящему!

Его радость была такой искренней, такой детской, что я почувствовал укол чего-то похожего на зависть. Когда в последний раз радовался вот так, безоглядно, всем существом?