Золотистый свет мигнул перед глазами.

[АНТИДОТ ВВЕДЁН]

[РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: 8–12 минут]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Наблюдение за состоянием пациента]

Восемь-двенадцать минут. Это терпимо, вполне можно пережить.

— Теперь ждём, — сказал я вслух.

Охотник не ответил. Его руки всё ещё лежали на плечах сына, но хватка ослабла. Он смотрел на лицо Тарека, и в его глазах читалось что-то, чему я не мог подобрать названия. Страх? Надежда? Или то и другое вместе, сплавленное в единое целое?

Отошёл к стене и привалился к ней спиной. Ноги дрожали, и я только сейчас осознал, насколько вымотан. Тело этого юноши было слабым, истощённым, и последние часы высосали из него остатки сил. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но не мог себе этого позволить.

Время тянулось.

Свет за окном пульсировал всё так же — голубовато-зелёный, неровный. Биолюминесцентные наросты на ветвях дышали в своём странном ритме, не имевшем ничего общего с биением человеческого сердца. Я считал секунды по собственному пульсу — привычка, которую приобрёл ещё в интернатуре, когда часы в операционной сломались, а заменить их никто не удосужился.

Сто ударов. Двести. Триста.

Судороги Тарека становились слабее. Его спина уже не выгибалась дугой, только мышцы изредка подёргивались, словно по ним пробегали слабые разряды. Дыхание выравнивалось, хрипы стихали. Цвет губ менялся — синюшный оттенок отступал, уступая место бледно-розовому.

Варган заметил это раньше меня. Его руки дрогнули, пальцы разжались, и он медленно отступил от стола, не сводя глаз с сына.

— Он… — охотник сглотнул. — Он дышит нормально. Глянь. Дышит.

Шагнул к столу и положил пальцы на шею мальчика. Пульс — шестьдесят ударов в минуту, ровный, наполненный. Кожа тёплая, не горячая и не холодная. Зрачки… Я приподнял веко и увидел, как чёрный кружок сузился в ответ на свет.

Реакция есть. Нервная система восстанавливается.

Золотистая табличка мигнула.

[ОБНОВЛЕНИЕ СОСТОЯНИЯ ПАЦИЕНТА]

[Статус: Стабильный]

[Интоксикация: Нейтрализована на 78%]

Я закрыл глаза и позволил себе выдохнуть.

Получилось.

Варган смотрел на меня. Чувствовал его тяжёлый взгляд, но он не поворачивался. Ноги подкашивались, и я понимал, что если сейчас отойду от стола, то рискую упасть.

— Жить будет, — произнёс я. — Нужен курс лечения. Три дня, три раза в день давать ему такой же отвар. Я покажу, как готовить.

Охотник не ответил. Какое-то время он просто стоял, глядя то на меня, то на сына, потом его ноги подогнулись, и он тяжело опустился на пол, привалившись спиной к стене. Его голова откинулась назад, глаза закрылись, и из груди вырвался долгий, протяжный выдох.