Я сел напротив Варгана, на перевёрнутый ящик, который служил мне стулом во время варок. Наши колени почти соприкоснулись в тесноте мастерской.

— Я не знаю, — сказал ему. И это была правда, самая честная, какую я мог предложить. — Мой путь — путь алхимика, не воина. Я понимаю процессы, вижу структуру, могу контролировать реакцию на уровне, который даже Наро не использовал, но рецепты для культивации — это не просто «сварить погорячее» — нужны ингредиенты, которых в Подлеске может не быть.

— Какие?

— Кровяные Капли — настоящие, кристаллизованные, не то, что мы используем как валюту, а чистая субстанция Жил. Огненный Цветок для ускорения. Земляной Корень для стабилизации. Всё это товары Городов-Узлов. Солен не просто так держит цены, у него монополия на сырьё.

Варган сощурился.

— Значит, нет?

— Значит, не так, как делают они. — Я помедлил, подбирая слова. В прежней жизни я провёл бы этот разговор иначе: с графиками, схемами, ссылками на публикации в рецензируемых журналах. Здесь у меня были только руки, горшок и способность видеть то, чего не видели другие. — Резонансная Варка открывает кое-что новое. Если я могу извлекать активные компоненты с максимальной чистотой, если могу разделять фракции и усиливать нужную, убирая ненужное, тогда даже слабые местные травы могут дать эффект, которого не добьёшься грубой варкой из дорогого сырья. Наро работал с тем же Подлеском, с тем же мхом и теми же корнями, и его настои двигали тебя вперёд. Медленно, но двигали. Если я пойму, что именно он делал, и улучшу процесс…

Я не закончил фразу не потому что не знал, чем её закончить, а потому что обещание, данное человеку перед лицом смерти, весит больше, чем слова.

Варган долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Разберись с Мором, — сказал он. — А потом мы поговорим о будущем этой деревни.

Он потянулся за палкой, и я увидел, как мышцы его предплечья напряглись под кожей.

Крик пришёл снаружи, прежде чем Варган успел встать.

Голос Лайны. Высокий, срывающийся, с той надтреснутой нотой, которая появлялась у неё, когда ситуация перехлёстывала через край, когда очередной пациент переставал дышать и начинал превращаться во что-то, чему я до сих пор не нашёл медицинского определения.

— К загону! — крикнула она. — Быстрее!

Варган был на ногах раньше, чем я ожидал. Палка стукнула о пол, он шагнул к двери, и в его шаге не осталось ни осторожности, ни оглядки на рану.

Я шёл за ним, и пульс стучал в висках: шестьдесят восемь ударов в минуту — чуть быстрее, чем минуту назад.

…

Старик умер тихо.

Я стоял у перегородки загона, когда это произошло, и если бы не витальное зрение, то мог бы пропустить момент. Просто дыхание, которое ещё секунду назад поднимало костлявую грудь мерными, хоть и редкими толчками, остановилось на выдохе и не возобновилось. Мицелий в его руках, угольно-чёрный от кончиков пальцев до локтей, дрогнул.