Положил ладонь в лунку. Пальцы нащупали знакомый корешок, тянущийся вдоль фундамента, врастая в нижнее бревно стены. Корешок был тёплым, живым, и его тепло отличалось от тепла земли — слабый ток витальной энергии, как отличается тепло батареи от тепла солнечного луча.

Замкнул контур на втором вдохе.

Водоворот в солнечном сплетении раскрутился тяжело. Каналы в обоих предплечьях ныли после вчерашнего триажа, и первые десять секунд поток шёл рывками, как вода через засорённую трубу. Я не форсировал, просто дышал и ждал, пока каналы расширятся под давлением потока.

На пятнадцатой секунде рывки прекратились. Поток выровнялся и двинулся по привычному маршруту.

Но сегодня внутри знакомого маршрута я почувствовал нечто новое.

Вчерашний триаж сделал с моими каналами то, что делает марш-бросок с мышцами новобранца: разорвал, воспалил и заставил восстановиться сильнее, чем было. Микроразрывы стенок каналов, через которые я прогнал семьдесят с лишним вспышек витального зрения, зажили за ночь, и новая ткань была шире, эластичнее, пропускала поток свободнее, как пропускает воду размытое русло, которое никогда не вернётся к прежней ширине.

Направил поток к сердцу. Привычная процедура: водоворот генерировал энергию, я отводил тонкую струйку от основного потока и вёл её через грудную клетку, вдоль аорты, к левому желудочку, к тому самому фиброзному рубцу, который остался после инфаркта, пережитого прежним хозяином этого тела.

Рубец ответил иначе, чем вчера. Пограничные клетки, та тонкая полоска живой ткани на границе между мёртвым фиброзом и здоровым миокардом, реагировали на стимуляцию сильнее, как реагирует кожа на прикосновение после того, как с неё сняли повязку. Я чувствовал их пульсацию — слабую, неуверенную, пульсацию клеток, которые начали получать кровоснабжение, отвоёванное у рубца миллиметр за миллиметром.

Прогресс медленный, как рост дерева, но неостановимый. Я держал фокус на рубце двадцать секунд, потом отпустил.

Потом разорвал контакт с землёй.

Убрал правую ладонь из лунки. Левую снял с бревна. Поджал ноги, сел ровно, ладони на коленях. Ни одной точки контакта с корневой сетью, с землёй, с чем-либо, кроме собственного тела.

Водоворот продолжал крутиться. Энергия циркулировала по каналам на инерции, как крутится маховик после того, как отпустили ручку, и каналы, расширенные вчерашней перегрузкой, пропускали поток легче, теряли меньше, и маховик крутился дольше.

Я считал.

Минута. Пульс ровный — шестьдесят восемь. Поток стабилен. Водоворот замедлился на три-четыре процента, не больше.