— Заходи, — сказал я и посторонился.

Он поднялся по ступеням медленно, переставляя палку с методичной точностью человека, который заново учится ходить и не собирается делать вид, что это даётся ему легко. Горт метнулся с табуретки, освобождая место, но Варган качнул головой и сел на край кровати Наро, вытянув раненую ногу и положив палку рядом.

Я снял повязку. Рана выглядела хорошо: края стянуты, швы в двенадцать узлов из рыболовной жилки держали ровно, кожа вокруг бледно-розовая, без отёка, без красных полос, без гноя. Мазь «Чёрный Щит» образовала на поверхности плотную тёмную корку, блестящую и гладкую, как лакированная кожа.

Варган смотрел на рану с тем спокойным вниманием, с которым охотник смотрит на шкуру убитого зверя — оценивающе, без брезгливости, как на работу, которая сделана.

— Чисто, — сказал я, нанося свежий слой мази. — Воспаления нет. Ещё неделю с повязкой, потом начнёшь нагружать понемногу. Палку не бросай ещё месяц.

— Месяц, — повторил он, и в этом слове не было спора.

Он помолчал, пока я накладывал чистую повязку. Горт сидел в углу, перетирая уголь в ступке, и старался не шуметь, как собака, которая чует, что хозяевам не до неё.

— Что за дым? — спросил Варган.

— Сожгли обращённых со столба. Пятерых. Решение Аскера после совета.

— Знаю, что Аскера. — Варган чуть двинул головой, и я понял, что он не спрашивал, чьё это было решение. Он спрашивал, к чему оно привело.

— Стало хуже, — сказал я. — Каждое уничтоженное тело посылает сигнал тревоги по сети. Ближайшие обращённые ускоряются. Армия с юго-востока, которая должна была прийти через три дня, будет здесь через полтора.

Варган кивнул.

— Когда Трёхпалая ранила меня, — сказал он, — я лежал на земле и думал, что умру — не от боли и не от крови, а от того, что не смогу встать. — Он посмотрел на свою ногу, потом на палку, потом на меня. — Ты зашил. Мазью закрыл. Я встал. И теперь стою, и нога работает, и я знаю, что через месяц буду ходить без палки. Но пока лежал, мир не ждал. Мор пришёл, люди пришли, твари у стен, и я лежу в четырёх стенах и слышу, как скребут. Знаешь, что это такое? Лежать и слушать?

Я знал. Не так, как он, но знал, каково лежать и слушать, как умирает пациент, которого ты не можешь спасти, потому что у тебя кончились руки, или время, или лекарства. Разница была в масштабе, не в сути.

— Знаю, — сказал я.

— Тогда расскажи мне, что происходит. Не «швы в порядке». Всё.

Я рассказал коротко, как умел: красножильник и его эффект, каскадная тревога, числа девочки-ретранслятора, экспедиция завтра на рассвете. Варган слушал, не перебивая, и его лицо не менялось.