Восемь дней до Рена. Сорок две склянки Корневых Капель. Индикатор Мора, существующий пока только в виде нескольких тестовых образцов. И камень под деревней, который я обещал успокоить за неделю.

Посчитать бы приоритеты. Вот только они все были первыми.

…

Спуск стал привычнее.

Руки перехватывали верёвку через каждые полметра, и тело двигалось по памяти: левая нога на выступ, переносим вес, правая ищет следующий, находит, отпускаем верёвку на длину ладони.

Грибы на стенах светились ровнее, чем вчера. Голубовато-зелёные пятна складывались в подобие дорожки, словно расщелина подсвечивала мне путь. Я отметил это мимоходом и не стал делать выводов.

Я шагнул с последнего выступа на каменный пол и остановился, давая глазам привыкнуть.

Труп инспектора изменился.

Вчера он лежал у стены, завернувшись в одеяло собственных форменных одежд, и единственным признаком необычного разложения была тонкая бордовая плёнка на лице. Сейчас плёнка покрывала его целиком, от макушки до ботинок, и под ней ткань формы начала расползаться, как будто тысячи микроскопических корешков прорастали через волокна, разбирая их на составные части. Контуры тела ещё угадывались, но они оплывали, теряли чёткость. Через неделю здесь будет только гладкое бордовое пятно на камне, а потом и оно впитается.

Биодеградация через субстанцию. Реликт перерабатывал мёртвую органику, как корни дерева перерабатывают опавшие листья. Жуткое зрелище с человеческой точки зрения, идеальная утилизация с биологической.

Я отвёл взгляд и сел на каменный пол в трёх шагах от камня. Бордовая поверхность мерцала в свете грибов, и в её глубине что-то двигалось — медленное, тяжёлое, как поток крови в крупной артерии. Пульс Реликта чувствовался ладонями, которые я положил на собственные колени.

Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ещё раз. Ещё.

После открыл глаза и достал склянку из-за пазухи.

Откупорил.

Первая капля.

Серебро отделилось от края и упало на бордовую поверхность. Камень впитал его мгновенно, жадно, без колебаний. Рубцовый Узел отозвался коротким толчком, знакомым и ожидаемым.

Выдох. Четыре секунды. Воздух покидал лёгкие, и в эти четыре секунды я ни о чём не думал.

Вторая капля.

Камень дрогнул. Тоже знакомо. Рубцовый Узел принял вибрацию, пропустил через себя, как фильтр пропускает жидкость, и отпустил — стандартная реакция. Вчерашний протокол повторялся.

Выдох. Четыре секунды.

Третья капля.

И здесь всё изменилось.

Вместо одиночного удара пришла волна. Длинная, тягучая вибрация, которая началась где-то в глубине бордовой поверхности и поднялась, как звук из горла, когда человек пытается что-то сказать, но не может подобрать слова. Она прошла через пол, через мои ноги, через позвоночник, достигла Рубцового Узла и задержалась в нём, дрожа, пульсируя, меняя частоту.