Пульс.

Рубцовый Узел рванулся навстречу этому пульсу и я едва успел оборвать контакт, отдёрнув ладонь от камня.

КУЛЬТИВАЦИЯ: Контакт с Реликтом

Прогресс ко 2-му Кругу: +6.2%

(было 15.8%, стало 22.0%).

Рубцовый Узел: уплотнение +7%.

Микроструктуры: +4 корневых

ответвления (всего 16).

Совместимость: 53%.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: обнаружен внешний

резонанс (ЮВ, 8.3 км). Источник: живой организм.

Классификация: НЕИЗВЕСТНО.

Ещё несколько таких контактов, и второй Круг из далёкой мечты превратится в ближайшую реальность. Рубцовый Узел рос, усложнялся, прорастал микроскопическими ответвлениями, которые «Эхо» описывало как «корневые», и с каждым визитом к Реликту он всё меньше напоминал зарубцевавшуюся ткань и всё больше живой узел чужого дерева, пересаженный в человеческое сердце.

Я стоял в центре камеры, тяжело дыша, и слушал тишину, которая наступила после разрыва контакта. Камень продолжал пульсировать, но медленнее. Перенаправление работало. Поток шёл на юго-восток, а не вверх, и деревня получила передышку.

На семьдесят два часа.

Потом мне придётся вернуться и положить на камень ещё один стебель.

И ещё один.

И ещё.

Я собрал мешок и начал подъём. На полпути к поверхности остановился, упёрся ладонью в стену расщелины и снова развернул «Эхо» на юго-восток, к источнику живого пульса.

…

Тарек поднял руку.

Я замер. В Подлеске этот жест означал одно — опасность.

Мы стояли на обратной тропе, в полутора километрах от деревни, в месте, где корни двух старых деревьев переплетались над головой, образуя низкий свод. Тарек присел за ближайший ствол и указал копьём вперёд, на тропу, уходящую к северо-востоку.

Движение.

Я развернул «Эхо» и стал считать.

Двадцать два человека. Колонна, растянутая на сто с лишним метров по Корневой тропе, ползла на север, к деревне. Беженцы, ведь это очевидно по пульсам: неровные, слабые, с характерными провалами, которые давали истощение и обезвоживание. Женщины, дети, трое мужчин, двое стариков. Ноги шаркали по земле, кто-то тихо плакал, кто-то кашлял с надрывным хрипом, знакомым мне по неделям в карантинном лагере.

Двое на носилках. Их пульсы я прочитал сразу: рваные, аритмичные, с уплотнениями в сосудистых стенках, которые давал мицелий. Красная стадия. Оба умрут в течение суток без серебряного экстракта, и даже с ним шансы невелики.

Ребёнок. Пять, может, шесть лет. Шёл сам, но его витальный фон был почти нулевым, как потухший экран монитора. Инкубация на грани перехода в активную фазу. Ещё день, и мицелий проснётся в его крови и начнёт есть.

Обычная картина — страшная, привычная, рутинная. Я видел такое каждый день последние две недели.