Далан поднял кулак.

Все замерли. Лис, который только что шагал в двух метрах впереди меня, застыл мгновенно — нога на весу, корпус чуть наклонён вперёд, как будто поставили на паузу. Я видел, как мальчишка медленно опустил ступню на листву и повернул голову влево, туда, куда смотрел Далан.

Впереди, на поваленном стволе у развилки, сидел человек.

Расстояние до него метров двадцать. Полумрак скрадывал детали, но «Витальное Зрение» включилось раньше, чем я успел об этом подумать.

Один. Без оружия. Сидит, опершись спиной о сук, ноги вытянуты. Поза человека, который ждёт давно и привык ждать. Одежда на нём дорожная, когда-то добротная, теперь истрёпанная до прозрачности. Босые ноги, покрытые мозолями и ссадинами.

На коже рук, от запястий до локтей, серебристые прожилки — тонкие, как нити паутины, вросшие в дерму, повторяющие рисунок вен, но не совпадающие с ними. Они не светились, но под косым лучом ближайшего кристалла отражали свет с тем специфическим холодным блеском, который я видел только у одной субстанции — серебряной травы, пропитанной Реликтовым конденсатом.

Далан выхватил нож. Движение было привычным, мгновенным, ладонь легла на рукоять, клинок вышел из ножен, корпус сместился вправо, закрывая линию между мной и незнакомцем. Вейла отступила за его спину, рука нырнула в поясную сумку, где лежала горсть Капель и свиток с Серебряной Печатью. Нур развернулся, оттесняя Лиса за себя. Мальчишка не сопротивлялся, прижался к стволу и замер, глядя на незнакомца поверх плеча Нура.

Человек на поваленном стволе медленно поднялся.

Теперь я видел его целиком. Худой. Лет тридцати пяти, если судить по костяку, или пятьдесят, если по лицу. Кожа на скулах обтянула кость, как пергамент на барабане. Глаза запавшие, тёмные, с красными прожилками белков. Движения осторожные, замедленные, словно каждый шаг требовал расчёта.

Каналы мужчины когда-то были мощными. Третий Круг, уверенный, стабильный — я видел следы: расширенные русла в предплечьях, утолщённые стенки капилляров вокруг сердца, характерную плотность ткани в области солнечного сплетения. Всё это осталось, как высохшее русло реки остаётся в каньоне после того, как вода ушла. Каналы обуглены, выжжены. Стенки спеклись, как глина в печи, и витальность, которая когда-то текла по ним потоком, теперь еле сочилась, цепляясь за обугленные края. Функциональный первый Круг — максимум, на что способно это тело.

Человек, который отдал всё, что имел в служении чему-то, что брало больше, чем организм мог позволить.

Он произнёс моё имя.

— Александр.