— Это значит, что Люций смог договориться с Бессмертным Стражем, — я наконец-то заставил себя открыть рот и вытолкнуть слова, которые считал предательскими. Витязь на ходу повернулся ко мне, из-за чего споткнулся и едва удержал равновесие.

— Что значит договориться? — не понял он.

— Я сам ничего не знаю. У Люция было три дыма. Чёрный, зелёный и красный. Чёрный — Страж мёртв и был агрессивен, как обычно. Зелёный — страж мёртв, но не хотел сражаться, как-то создание из танков. Красный — страж жив, и сам ушёл от Колодца.

Мне самому не верилось, что я говорю это. Мой конь степенно двигался по проложенной головным отрядом тропе, а я, накрыв голову капюшоном, угрюмо глядел вперёд. На бедре болтался детектор. Такой же находился у Вепря.

— Вы же говорили, что со Скверной нельзя договориться, Михаил Иванович, — чуть тише сказал Снегов, понимая, что такие речи не для ушей обычных охотников.

— Говорил, — коротко ответил я.

Несколько секунд Снегов ждал продолжения, а затем промолвил:

— Но тогда я не понимаю, Михаил Иванович.

— Всему своё время, Станислав Сергеевич, — заставил я себя улыбнуться. — У меня имеется одна идея, которую нужно проверить. И у меня есть люди, которые смущены добротой наших врагов, а также взывают к милосердию по отношению к монстрам. Что, если они правы?

Витязь перекинул огромный топор с одного плеча на другое и поинтересовался

— А если нет?

— Тогда, получается, прав был я.

Перед выходом отряд получил новую партию амулетов, обработанных неодимом на «Мануфактурах». Защита от психической энергии и от Скверны. Собирали всё, что могли найти. Все эти свитки с рунами, сгорающими в Изнанке, должны остаться в прошлом.

Может быть, тот Страж, к которому мы шли, промыл мозги Люцию. Кто знает. Но факт остаётся фактом. Дым был красным, Колодец освобождён и уже включён в общую энергетическую сеть.

Когда спереди в небо взмыла зелёная ракета, одинокая и холодная, я без слов понукнул коня. Вепрь вышел на монстра. Остальные охотники последовали моему примеру, да и Снегов увеличил шаг.

Бессмертный Страж стоял посреди старой дороги, под табличкой с прогнившим указателем на Брест. Беловолосый, белокожий, в грязных прежде белых одеждах и с распухшим лицом, он блаженно улыбался уродливой растянутой пастью, оглядывая собирающихся вокруг людей. Обе кривые руки были задраны у него над головой, и тонкие пальцы, переходящие в длинные когти, шевелились на ветру, словно листва. Рост совершенно человеческий, а глаза чёрные-чёрные, и во тьме этой будто бы что-то ворочалось.

— О… А вот и он… — со всхлипом произнесло создание, увидев меня. Словно всё это время ожидало лишь моего прихода. — Тот самый Возводящий Крепости…