— Не может быть! — заорал Гитлер, вскакивая и швыряя бумагу на стол. — Япония! Наш союзник! Наш верный союзник, который должен был ударить по русским с востока, пока мы бьем с запада! И что я вижу? Они не просто выходят из войны — они заключают мир с этим большевистским отребьем! Они становятся на сторону врага!

Риббентроп, побледнев, попытался вставить слово:

— Мой фюрер, по предварительным данным, там произошел военный переворот. Правительство Тодзё свергнуто, император, вероятно, под давлением…

— Под давлением⁈ — заорал Гитлер, подскакивая к нему. — Вы смеете говорить мне о давлении? Это вы, рейхсминистр, уверяли меня, что Япония — наш надежный тыл! Это вы подписывали с ними пакты и соглашения! Это вы обещали мне, что они ударят по Владивостоку, как только начнется война!

— Мой фюрер, я не мог предвидеть…

— Вы не могли предвидеть⁈ — Фюрер схватил со стола тяжелую бронзовую пепельницу и с силой швырнул ее в стену. Пепельница соскользнула по обоям и с грохотом упала на пол. — А кто должен был предвидеть? Вы! Ваша разведка! Ваши дипломаты! Вы получаете миллионы марок на агентуру, на подкуп, на шпионаж, а в результате какой-то генерал-майор, о котором никто никогда не слышал, захватывает власть в Токио, и мы узнаем об этом только когда он объявляет о мире!

Он заметался по кабинету, сшибая стулья, разбрасывая бумаги. Кейтель и Йодль вжались в кресла, стараясь стать невидимыми.

— Шелленберг! — рявкнул Гитлер, останавливаясь напротив начальника внешней разведки. — Что вы знали об этом Катаяме? Кто он? Откуда взялся? Почему ваши люди в Токио проморгали переворот?

Шелленберг, побледневший до синевы, поднялся:

— Мой фюрер, у нас были данные о существовании оппозиционной группы в армейских кругах, но мы считали ее незначительной. Катаяма находился под следствием, его должны были расстрелять…

— Должны были расстрелять! — передразнил Гитлер. — А вместо этого он стал премьер-министром! Вы понимаете, что это значит? Это значит, что русские теперь могут перебросить все свои сибирские дивизии на запад! Тридцать, сорок, пятьдесят дивизий! Тысячи танков! И все это обрушится на наши головы, пока мы тут сидим и слушаем ваши оправдания!

Он схватил со стола длинную указку и, размахнувшись, с силой ударил ею по столу. Указка переломилась пополам, обломок отлетел в сторону.

— Риббентроп! — Рейхсканцлер ткнул пальцем в министра. — Немедленно свяжитесь с нашим послом в Токио. Пусть требует встречи с императором. Пусть объяснит этим… этим предателям, что они наделали! Пусть пригрозит им всеми карами!