И вот сейчас, накануне наступления, мне меньше всего хотелось его видеть. Тем более — с такими глазами. Похоже, армейский комиссар 1-го ранга опять чего-то на кого-то накопал. Уж не на меня ли?
— Товарищ командующий! — прошипел он. — Почему я, заместитель народного комиссара обороны узнаю это не от вас⁈
Глава 13
Я посмотрел на Мехлиса. Армейский комиссар 1-го ранга стоял передо мной, раздувая ноздри, и весь его вид выражал оскорбленное достоинство. Глаза его, обычно колючие, цепкие, сейчас светились, как у кота. Он что-то нашел. Или ему показалось, что он что-то нашел.
— Садитесь, Лев Захарович, — сказал я спокойно. — Что случилось?
— Я присутствовал на совещании, Георгий Константинович, — присев, начал Мехлис. — Я выслушал ваш план. И я не сказал ни слова. Потому что в оперативные дела не лезу, но когда я узнаю, что командующий фронтом собирается лично возглавить атаку на передовой… — он повысил голос. — Это уже не оперативное дело! Это вопрос государственной важности!
Я нахмурился. Откуда он узнал? Я сказал об этом только Филатову и Фекленко. И они, конечно, доложить никому не могли. Значит, кто-то из их штаба. Или сам армейский комиссар 1-го ранга догадался? Нюх на такие вещи у него был звериный.
— Кто вам сказал? — спросил я.
— Неважно, — отрезал Мехлис. — Важно то, что вы, командующий фронтом, собираетесь лезть в окопы! Вы — генерал армии! Вы — командующий Западным фронтом! Если с вами что-то случится, кто поведет войска? Кто будет управлять фронтом? Маландин? Он после контузии еще не оправился. Филатов? Он нужен на своем месте.
— Лев Захарович, — начал я, но он перебил:
— Я понимаю, Георгий Константинович, что вы хотите быть с красноармейцами. Что вы хотите, чтобы люди видели вас рядом. Это правильно. Это по-большевистски. Но есть границы! Вы нужны здесь, в штабе. Вы нужны живым!
Он говорил горячо, сбивчиво, и я вдруг понял, что это не просто политработник, который боится потерять начальника. Это человек, который прошел Гражданскую, который видел, как гибли командиры, и знал, что потом начиналось. Мехлис боялся не за меня — за фронт.
— Лев Захарович, — сказал я тихо. — Я не собираюсь лезть в окопы. Я буду на наблюдательном пункте Филатова. Там, откуда видно поле боя, но куда не долетают пули. Я должен видеть, как идет наступление. Глазами, а не по карте. Это мое право как командующего.
Член Военного совета посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом спросил:
— Вы не будете участвовать в атаке? Не будете поднимать людей в штыковую?
— Не буду, — ответил я. — Это не мое дело. Мое дело — командовать. А командовать лучше оттуда, откуда видно все.