— Передайте, летчикам, что они молодцы. Пусть продолжают.
В небе уже разворачивался воздушный бой. Наши истребители, хоть и уступали противнику в числе, дрались отчаянно. Я видел, как один «Як» ворвался в строй бомбардировщиков, заставив их разворачиваться, как «Мессер» задымил и пошел к земле.
— Отходят, — сказал начальник штаба. — Немцы отходят.
Действительно, бомбардировщики, сбросив груз на город, разворачивались и уходили назад. Их истребители прикрытия прикрывали отход, но наши соколы продолжали преследовать врага. И время от времени то один, то другой вражеский самолет, оставляя дымный хвост, шел к земле.
— Соедините с начальником станции, — приказал я.
Через минуту тот доложил:
— Станцию и пути разбомбили, товарищ командующий, но эшелоны успели уйти.
— Благодарю за службу, товарищ начальник станции. Составьте список отличившихся железнодорожников, представим к боевым наградам.
— Служу Советскому Союзу!
Положив трубку, я обратился к своему начальнику штаба.
— Свяжитесь с городским комитетом партии, Герман Капитонович. Запросите сведения о разрушениях и потерях среди населения. Постараемся выделить людей, транспорт, медикаменты. Все, что сможем.
— Будет сделано, товарищ командующий.
— Ну и готовьте дивизии к маршу. Немцы отбомбились, теперь полезут снова на фронте.
— Есть.
— Товарищ командующий! — окликнул меня Сироткин, врываясь в блиндаж. — «Хейнкель» прорвался!
И тут я услышал глухой звук разрыва. Земля дрогнула. За ним второй. Теперь даже три наката перекрытий подпрыгнули. Третий. Разрывы становились все ближе. Блиндаж уже ходил ходуном. Стало ясно, что при прямом попадании мы рискуем оказаться под завалом.
— Всем покинуть блиндаж! — приказал я.
Связисты и телефонистки вскочили и кинулись к ходу сообщения, который вел в более надежное бомбоубежище. Маландин принялся собирать карты и планшеты. Я кивнул сержанту, и он буквально за подмышки подхватил начштаба и потащил к выходу.
Я сгреб папку с оперативными планами. Снова взрыв. Облако пыли и дыма ворвалось в блиндаж. Я кинулся к спасительной траншее, но не успел. Перекрытия дрогнули, будто живые, и со страшным треском провалились внутрь.
Глава 8
Все смешалось — пыль, земля, щепки. Донесся чей-то крик, заглушенный толщей обрушившегося грунта, и оборвался. Меня швырнуло вперед, приложило головой к бревенчатой стене, которая почему-то осталась целой.
В голове гудело, в ушах стоял звон, перед глазами плыли оранжевые круги. Я попытался вдохнуть, и закашлялся. Воздух был густым, как кисель, пропитанным земляной пылью и гарью. Пошарив, я нащупал обломки стола, чьи-то неподвижные ноги и покореженную рацию.