— Фон дер Хейде, — сказал он тихо. — Свяжитесь с Гёпнером. Спросите, что у него. И с Клейстом. Мне нужно знать, есть ли у них резервы, чтобы поддержать нас.
— Слушаюсь.
Начальник штаба вышел. Гот остался один. Он снова подошел к карте, глядя на красные стрелы, которые пробивали его оборону на десятки километров. Опять это Жуков. Генерал, которого когда-то списали со счетов, считая больным, сломленным, вдруг нанес новый удар.
Генерал-поковник вспомнил Гудериана. Тот предупреждал, что Жуков опасен. Однако в Берлине не слушали. Гудериан был побежден, унижен, отправлен в отставку. А теперь Гот сам стоял перед выбором, держаться и потерять армию или отходить и бросить Минск.
Телефон зазвонил резко, требовательно. Генерал-полковник снял трубку.
— Господин генерал-полковник, — заквакал в наушнике голос фон дер Хейде, — удалось установить связь с Гёпнером. Его тоже атаковали. Гёпнер просит подкреплений. У него самого нет резервов.
— А Клейст?
— Клейст отходит. Его тылы разгромлены, русские партизаны перекрыли дороги. Он не может поддержать нас.
Гот медленно положил трубку. Отходить. Значит, отходить. Бросить Минск, бросить позиции, бросить все, что они завоевали за месяц. А что потом? Откатываться назад в Прибалтику или на Украину? В Берлине не поймут и не простят.
— Фон дер Хейде! — крикнул он. — Общий отход на запад. 20-й и 12-й танковым дивизиям прикрывать отход. Бросить тяжелую технику, спасать людей.
— Слушаюсь.
Начальник штаба вышел. Генерал-полковник еще раз взглянул на карту. На востоке, русские танки уже выходили к Минску. В городе, который они не могли взять месяц назад, их встретят с цветами, а не пулями, как встречали солдат великого Рейха.
— Жуков, — сказал он вслух. — Вы выиграли этот бой.
Он снял с вешалки фуражку, надел, вышел из автобуса. Небо было затянуто дымом. Там горели его танки и умирали его солдаты. А он, Гот, отступал, как отступал Гудериан, а еще раньше Клейст. Как отступали все, кто вставал на пути этого русского генерала.
— Уходим! — крикнул генерал-полковник своему начальнику штаба.
Машина ждала у опушки. Фон дер Хейде сел впереди, а Гот забрался на заднее сиденье, бросил взгляд на восток, где уже занималось зарево пожарищ, в котором сгорала мощь германской армии. Таков был рассвет дня, навсегда изменившего ход этой компании. Если не всей войны.
— Поехали, — сказал он шоферу. — На запад. Быстрее…
Водитель не успел ответить. Рванув с места, он тут же был вынужден притормозить. Дорога впереди была перекрыта.
Глава 14
На опушке показался русский танк «Т-34». Водитель сдал назад, развернулся и устремился в лесной проселок, который был пока свободен. Несколько минут машина шла по лесной дороге, объезжая горящие грузовики и брошенные орудия.