Сойдя на безымянном полустанке «инженер-путеец» впервые за два десятка лет вдохнул воздух Родины, и сразу почувствовал разницу с тем, что жил в его памяти. Воздух здесь был другим — пахло гарью, сырой землей и чем-то сладковатым, что он не смог сразу определить.

Повсюду были видны следы недавних боев. Разрушенные здания, закопченные стены, немецкие патрули, редкие прохожие, жмущиеся к стенам. У прибывшего сразу же проверили документы. Фельдфебель полевой жандармерии угрюмо осведомился:

— В Минск следуете, герр Вебер?

— Так точно, господин фельдфебель, — откликнулся тот. — Для восстановления путей сообщения.

— Поторопились, герр инженер… Минск еще у русских… Обратитесь в комендатуру.

Обращаться в комендатуру, «герру инженеру» не пришлось. Возле сгоревшего станционного домика его ждали. Высокий, сутулый человек в штатском, с лицом, изъеденным оспой, подошел, спросил вполголоса по-немецки:

— Герр Вебер?

— Да.

— Я Сидор, ваш проводник. Идемте.

Они обогнули руины, сели в старый, дребезжащий «опель». Машина, управляемая молчаливым шофером в форме шарфюрера СС, покатила по разбитым улицам, объезжая воронки и завалы. Они покинули поселок при станции и углубилась в лес.

Начало уже темнеть, когда они въехали во двор особняка, огороженного массивным чугунным забором. У Воронцова даже дыхание перехватило. Несмотря на явно немецкую архитектуру, это была настоящая русская усадьба.

— Спасибо, Ганс! — поблагодарил проводник шофера и сунул ему в руки бутылку шнапса.

«Инженер-путеец» выбрался из салона. Его мутило от тряски и голода. Последний раз он ел толком еще в Варшаве. Машина сдала назад. Развернулась и скрылась в подступающем сумраке.

— Сегодня ночуете здесь, — сообщил Сидор, перейдя на русский. — Завтра на рассвете выезжаем к линии фронта. Дальше отправитесь пешком. Легенду для той стороны, надеюсь, знаете?

— Назубок, — буркнул Воронцов

— Хорошо. Только хочу предупредить, попадете в лапы особистов, никакая легенда не поможет. Красные эвакуировали из прифронтовой полосы всех, кого успели. И здоровенный мужик призывного возраста сразу вызовет подозрения. Ну да мое дело маленькое. Проведу вас до нейтральной полосы, а там как повезет.

— Благодарю, — сухо откликнулся «инженер-путеец».

— Войдете через черный вход. Ваша комната на втором этаже, окнами во двор. Никуда не выходите до утра. Еду и ночной горшок вам принесут. До завтра!

Проводник повернулся и потопал к воротам усадьбы. Проводив его взглядом, Воронцов отыскал черный ход, поднялся по скрипучей лестнице в комнату, бросил на кровать чемодан. Открыл его. Достал из чемодана бельгийский браунинг, проверил магазин.