— Никогда не любил эти их обсидиановые штучки. Слишком пафосно и совершенно неремонтопригодно! — проворчал я, поднимаясь на ноги.

Чуть правее нашего маршрута Баронесса Уллис устроила настоящий бенефис одной актрисы в жанре кровавого боевика.

Она стояла на вершине горы из дымящегося лома, расставив ноги и вцепившись своей золотой механической рукой в рукоять «Последнего Довода». Ее массивный револьвер рявкал так, что у меня в ушах лопались невидимые струны, а каждый выстрел сопровождался снопом искр из ствола. Золотой «Коготь» Баронессы мелко вибрировал, гася чудовищную отдачу, которая обычному человеку просто оторвала бы руку вместе с лопаткой.

— Получай, кусок программного сбоя! — заорала Уллис, и ее голос перекрыл даже грохот обрушившейся неподалеку потолочной балки.

Тяжелый Страж, больше похожий на бронированный сейф с кучей щупалец, замер на мгновение, когда пуля «Последнего Довода» снесла его сенсорную голову.

Кибернетический глаз Баронессы вспыхнул яростным алым пламенем, сканируя пространство в поисках новой жертвы. Она выглядела как королева пиратов, сошедшая с агитационного плаката времен восстания на Целине, только гораздо злее и с настоящим оружием.

— Роджер! — Уллис резко повернулась ко мне, не переставая поливать огнем подступающих дронов. — Если ты сейчас профукаешь нашу амнистию, я лично найду тебя на краю галактики и заставлю съесть этот чертов корвет по гайке!

— Я тоже тебя люблю, Уллис! — отозвался я, едва уворачиваясь от куска обшивки.

— Не смей шутить в такой момент, Форк! Сделай свою работу, или я скормлю твой мультитул космическим хомякам! — Ее револьвер снова выплюнул порцию свинцового гнева.

Баронесса ловко, почти балетным движением, откинула барабан, и пустые гильзы со звоном посыпались на палубу, создавая странно уютный звук в этом аду. Она явно наслаждалась процессом, ее хищная ухмылка светилась в полумраке ангара ярче, чем все навигационные огни станции вместе взятые. Я понял, что спорить с ней сейчас — занятие столь же перспективное, как попытка убедить черную дыру перейти на вегетарианство.

— Мири, а у нас есть карта этого чертового лабиринта? — я едва не споткнулся об обрубок манипулятора.

— Карта? Роджер, мы в центре работающего мозга спятившего бога! Тут все меняется быстрее, чем твои шутки! — Искин нервно задергала пиксельными ушками.

Мы наконец-то достигли массивных стальных ворот, которые отделяли этот филиал мясорубки от центрального коридора, ведущего к ядру.

Двери выглядели так, будто их проектировал параноик с комплексом неполноценности. Метровая толща легированной стали, испещренная рунами, которые пульсировали в такт какому-то жуткому пульсу самой Цитадели. Никаких ручек, никаких замочных скважин — только монолитная преграда, за которой, если верить легендам, скрывалось либо спасение, либо окончательное форматирование всего живого.