Настоящий межгалактический Ноев ковчег.
— Знаешь, Мири. — Я вытер перепачканные руки о замасленную тряпку, небрежно бросив ее на кожух турбины. — Если мы каким-то чудом переживем этот бесконечный день, я требую от Империи медаль размером с канализационный люк. И личную безбедную пенсию.
— Медаль «За выдающиеся заслуги в области применения канцелярского скотча», капитан? — Искин ехидно хмыкнула, скрестив руки на груди. — Боюсь, у гигантского Бюрократического аппарата банально не хватит бланков для описания всех твоих грубейших нарушений техники безопасности.
Глава 12 В цифровые джунгли
Обычно забытые миры встречают непрошеных гостей шквальным огнем уцелевших систем противовоздушной обороны, кислотными штормами или гравитационными ловушками. Мой указательный палец нервно поглаживал потертую гашетку маневровых двигателей. Глаза лихорадочно бегали по мутным экранам радаров, ожидая появления красных точек.
Пустота. Эфир молчал. Никаких агрессивных сигнатур, захватов цели или роев обезумевших дронов размером с мусоровоз. Планета встречала нас пугающим, абсолютно стерильным равнодушием. Густые перламутровые облака лениво расступились, пропуская помятый корпус «Странника» в свое воздушное пространство.
— Капитан, мы падаем в абсолютный вакуум пацифизма. — Голограмма Мири возникла над центральной консолью. — Мои сенсоры фиксируют только ласковый бриз и идеальное атмосферное давление. Никаких лазерных приветов с поверхности.
— Не расслабляй алгоритмы. — Я до хруста стиснул зубы. — Эти цифровые психи могли заминировать сами молекулы кислорода.
За толстым, исцарапанным микрометеоритами бронестеклом рубки расстилался безупречный, вылизанный до тошноты пейзаж. Исполинские башни из матового золотистого металла пронзали небо идеальными геометрическими шпилями. Здания плавно перетекали друг в друга, напоминая внутренности колоссального системного блока, собранного сбрендившим перфекционистом. Огромные массивы лесов мягко колыхались внизу. Деревья отливали полированной латунью и начищенной медью.
Древняя архитектура оказалась слишком идеальной для старых датчиков корвета. Машине не за что было зацепиться в этом море симметрии. Я перехватил управление на ручной режим. Тяжелый нос судна клюнул вниз. Я направил корабль к широкой посадочной платформе, парящей прямо над глубоким ущельем.
— Выпускай шасси. — Я потянул на себя тугой рычаг тяги.
Посадочные опоры с глухим, солидным лязгом впечатались в золотистый сплав. Корпус судорожно вздрогнул, сминая амортизаторы. Плазменные турбины издали последний предсмертный хрип, выплюнули облачко сизого дыма и послушно заткнулись. Изумрудные вены Ауры на приборной панели слегка потускнели, переходя в режим сбережения энергии.