Мы все еще живы, и это главное достижение сегодняшнего дня.

— Курс на «Вавилон-4» установлен, Роджер. Выходим из тени утилизатора через три минуты, — Мири вывела на главный экран карту сектора. — Постарайся больше не выходить наружу, а то мой запас шуток про штурмовиков начинает истощаться.

— Договорились, штурман, — я улыбнулся и потянулся к рычагу управления, предвкушая долгожданный покой в доках торговой станции. — Включай маскировку, и давай убираться из этого гостеприимного места.

Станция «Вавилон-4» в иллюминаторе выглядела как гигантская металлическая картофелина, которую кто-то долго и со вкусом грыз со всех сторон, пытаясь добраться до питательной сердцевины. Огромные кольца доков вращались с грацией пьяного балеруна, а неоновые вывески торговых гильдий мигали так агрессивно, что у любого эпилептика начался бы приступ еще на подлете. Мы шли на посадку в режиме «боже, хоть бы ничего не отвалилось», потому что «Лишний Процент» после встречи с сервисными дроидами напоминал не космический катер, а очень дорогой дуршлаг. Корпус вибрировал так, будто внутри поселился разгневанный демон, а звуки, доносившиеся из моторного отсека, вызывали у меня желание немедленно катапультироваться в вакуум, лишь бы не слышать этой предсмертной хрипоты.

— Роджер, если ты сейчас не стабилизируешь подачу топлива в левую форсунку, мы превратимся в очень яркое и очень короткое шоу для местных зевак! — Мири на экране моего визора выглядела так, будто ее только что пропустили через промышленный миксер. — У нас перепад давления в четвертом контуре, и, судя по логам, топливный насос решил, что он больше не хочет работать и уходит на пенсию!

— Я стараюсь, Мири! Стараюсь изо всех сил! — Я бешено дергал рычаг магнитного стабилизатора, пытаясь поймать миг, когда судно перестанет заносить влево. — Эта ручка люфтит так, будто ее прикручивали в гараже у дяди Вани за бутылку синтетического масла. Ну же, детка, не подведи меня сейчас, мы почти дома!

Магнитные захваты дока номер семь наконец-то зацепились за нашу обшивку, но сделали это с таким энтузиазмом, что я чуть не выбил зубы о приборную панель.

Катер с душераздирающим скрежетом коснулся посадочной платформы, оставляя на девственно чистом полотне длинную борозду и облако искр. Мы подпрыгнули пару раз, как резиновый мячик, пока гравитационные якоря окончательно не пригвоздили «Лишний Процент» к поверхности, вызвав серию новых, очень неприятных звуков где-то в районе шасси. Когда двигатели наконец смолкли, в кабине воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением стравливаемого пара и моим тяжелым дыханием. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя только дрожь в пальцах и легкую тошноту.