— Давай, еще немного, чемпион! У тебя сил больше, чем мозгов, я в тебя верю! — подначивала Мири, мерцая на стекле визора.

— Заткнись… и… помогай… диагностикой! — прохрипел я, вкладывая последние силы в рывок.

С оглушительным «бздынь» защелка лопнула, и дверь резко отлетела в сторону, едва не вырвав мне плечо из сустава. Я буквально ввалился в кабину, где уже вовсю дымило — верный признак того, что проводка под панелью управления устроила собственную прощальную вечеринку. Красные огни аварийной сигнализации заливали все пространство тревожным светом, превращая привычное место работы в декорации к фильму ужасов о восстании машин. Я отбросил лом в сторону и на четвереньках пополз к пилотскому креслу. Гравитационные компенсаторы все еще пытались сообразить, в какую сторону им нужно тянуть.

Внезапно на главном мониторе, который чудом еще продолжал работать, вспыхнуло огромное кроваво-красное предупреждение, сопровождаемое противным писком.

— Роджер, бросай все и прыгай в кресло! У нас гости, и они не собираются приносить конфеты и печенье! — голос Мири стал неестественно звонким и серьезным.

— Что еще за гости⁈ Нам и одного этого желтого маньяка за бортом хватает! — я запрыгнул в кресло и начал лихорадочно пристегивать ремни.

— Второй дрон-уборщик заходит на таран по вектору ноль-сорок-пять! — она вывела схематичное изображение, где к нам стремительно приближалась еще одна желтая точка. — Видимо, вспышка твоего реактора сработала как сигнал «Бесплатный металлолом здесь!». Он разгоняется, чтобы окончательно дезинтегрировать наше судно на запчасти!

Я посмотрел в боковой иллюминатор и увидел, как из темноты выплывает еще одна массивная туша «Чисто-Прома», его двигатели ярко сияли, а захваты были плотно прижаты к корпусу для максимального удара. Неоспоримый смертный приговор, подписанный тупым алгоритмом, который не видел разницы между живым пилотом и ржавым куском обшивки. Первый дрон, словно чувствуя приближение конкурента, сжал свои клешни еще сильнее, пытаясь удержать добычу, и «Жаворонок» отозвался такой вибрацией, что у меня заныли зубы. Мы превращались в начинку для механического бутерброда, а шансы на спасение таяли быстрее, чем кусок льда на поверхности звезды.

Дым в кабине стал настолько густым, что я едва видел собственные руки на рычагах управления маневровыми дюзами.

— Мири, я не могу стабилизировать тягу! Компьютер выдает ошибку за ошибкой, шина данных перегружена! — я яростно клацал тумблерами, пытаясь оживить замершие индикаторы.

— Это потому, что ты пытаешься управлять кораблем, который сейчас технически является частью пищеварительного тракта этого пылесоса! — Мири появилась прямо над приборной панелью в полный рост. — Послушай, Роджер, если ты не сделаешь что-то безумное в ближайшие десять секунд, мы станем самым тяжелым кубиком прессованного лома на орбите Целины. Твой корабль скоро превратится в плоский блин, а я не уверена, что ты сможешь существовать в двухмерном пространстве!