Сон не шел. На плече уютно устроилась голова Геры. Так она просила себя называть. Ее тяжелые русые волосы щекотали его мерно вздымающуюся и опускающуюся грудь.
Зеркальный потолок над кроватью отражал влюбленных. Лука раздосадовано поморщился, сравнивая себя с Гердинией. Рассматривая ее тело, он не обнаружил ни единой родинки. Бархатистая кожа с легким загаром, длинные ресницы, немного припухлые губы, идеально ровные зубы, виднеющиеся из полуоткрытого рта.
И он — с лысеющей головой, маленькими свиными глазками, куцыми кривыми ногами, огромным брюхом и расплывшейся под подбородком шеей с толстыми складками. Достоинствами его наружности можно было назвать только широкую грудь, мощные плечи и крепкие руки. Определенно, такое надо исправлять. Но что дальше? Будет ли он всю жизнь существовать в этом теле, правя Империей? Или дождется отката способности смены облика и вернет собственное? А вообще, хочет ли он оставаться императором? Сейчас это надо, особенно пока не решится вопрос с Рецинием, но что потом?
Мыслями он снова вернулся к Гере. А все-таки, может, отрастить волосы на залысинах? Внезапно ему бешено захотелось стать красивее. Для нее.
В тиши предрассветного часа он явственно расслышал звук крадущихся шагов за дверью. Маджуро застыл в ожидании окрика гвардейцев на посту, но вместо этого до него докатился приглушенный шорох, после чего все снова затихло.
Осторожно, стараясь не разбудить Геру, он освободился и поднялся с кровати. Медленно ступая босыми ногами по ковру, приблизился к двери. Та была заперта изнутри, но отпиралась с обеих сторон.
В замочной скважине прошелестел звук вставляемого ключа. Император замер на месте — покои были невелики, и спрятаться можно было разве что за небольшим столиком у подножия кровати. Подростку. Массивной туше Маджуро скрыться было негде.
Снова шуршание за дверью и чей-то шепот. А затем в коридоре поднялся шум, грохот и чьи-то крики. Из дальних комнат раздался истошный девичий визг. Кора!
Лука, на ходу включая боевую форму, ринулся к двери, и в тот же момент она резко распахнулась. В спальню ворвались люди в плащах, и по тому, что их возглавлял Давен, представленный ему накануне сын барона Расмуса, Маджуро все понял.
— Убить! — крикнул молодой человек.
Четыре фигуры в плащах врезались в императора и заработали кинжалами. Двое из них пытались перехватить его за руки, но отлетели, стоило врезать по ним морфированными локтями. Метаморфизм тормозил, и длины наращенных клинков не хватило, чтобы убить изменников.
Еще хуже дело обстояло с вытягивающимися из пальцев шипами. Маджуро мазнул ими по двум остальным, даже не сомневаясь, что удары смертельны, а сам бросился к сыну барона — не собираясь убивать, лишь ранить, но чтобы тот и думать забыл о дальнейшей активности. Надо было бежать на помощь Коре и Кейну.