— Доброжелатель, — мягко ответил тот. — У меня мало времени, а потому слушай внимательно…
Призрачная тень, поняв, что Расмус его боится, дала объяснение, в которое было сложно поверить — якобы сам дух первого императора Ма Джу Ро явился к нему, чтобы призвать сына Империи на службу отчизне. Это не укладывалось в голове, но проще было поверить в духа первого императора, нежели во что-то другое. Например, в то, что призраком обернулся сам Двурогий.
— Император едет на Север. Он будет обещать вам все, что попросите, лишь бы подставить вас под удар южан. Это расколет Империю и начнет гражданскую войну. Брат пойдет на брата, сын на отца — не такого я желал своему народу, — стелящийся мерный голос призрака дрогнул. — Маджуро отошел от заветов своих предков. Убейте отступника и отвезите его Рецинию. Награда будет щедрой…
Напоследок призрак вручил ему странный кристалл, наказав использовать, направив вершиной к трупу императора:
— Тело сгниет раньше, чем вы достигнете лагеря южан. Рециний может не поверить в то, что труп принадлежит именно Маджуро. Кристалл сохранит тело неизменным.
Не зная, что ответить, барон долго стоял, так и не сумев понять, в какой же момент призрак, только что стоявший рядом, исчез. Слова запали в душу, и когда пришло сообщение о том, что император едет на Север с визитом, он уже все решил.
— Ваша милость… — его мягко тронул за плечо капитан стражи. — Что прикажете делать с пленными?
Барон вздрогнул. Ни один императорский дух, ни одна свара за престол не стоили жизни его сына. Они должны были спать! Уверенный в этом, он потому и отправил сына за императором — риска не было, а дать любимому отпрыску собственноручно убить тирана — сделать мальчика героем. Так он считал. И ошибся.
Но сына уже не вернуть, а задуманное надо довести до конца.
— Девку в клетку. Парня, если не сдохнет, на рудники. Суку, убившую Давена, четвертовать. А заодно и ублюдка Маджуро разделайте.
— Что повезем Рецинию? Голову?
— Голову?
Барон задумался. Использованный в порыве отчаяния кристалл призрака рассыпался в пыль сразу после того, как он убил Маджуро. Везти всю тушу смысла нет — мало того, что она весит немерено, чем будет замедлять барона и его людей на пути в лагерь Рециния, так еще и, вполне вероятно, сгниет. Он принял решение.
— Повезем только руки и голову.
— А если башка разложится?
— Тогда у нас останутся руки.
— Императорский знак? — понимающе спросил капитан. — Золотая руническая вязь, выбитая на его руках?
— Да. Этого хватит для доказательства. А то, что останется от него и той суки, отвезите в Пустоши. И пусть их там сожрут! Я хочу, чтобы от них не осталось даже памяти на этом свете.