Успокоив дыхание, я щёлкнул замком, и дверь в подъезд открылась. Тот был абсолютно пуст. Я находился в самом конце этажа, состоящего из пяти или шести квартир, расположившихся вдоль коридора. Дальше — лифт, потом лестница и ещё столько же квартир.

Зеленый коврик под ногами здесь выглядел довольно пыльно, как, впрочем, и окно в конце коридора, сквозь которое едва пробивался утренний свет. Глубоко вдохнув, чтобы немного успокоиться, я зашагал по коридору в поисках лестницы. Все двери на моём пути были закрыты, но молоток на всякий случай решил из рук не выпускать.

Стоит мне только найти этого старого маразматика…

Единственным звуком в этом месте было моё сбивчивое дыхание. Так мне казалось, пока я почти не дошел до лифта.

В отличие от прочих, ближайшая к нему дверь оказалась открыта, что я заметил не сразу.

Я медленно повернул голову в сторону квартиры и увидел… маленького мальчика лет четырех. Он сидел на синем трехколесном велосипеде со звоночком и смотрел на меня такими же коричневыми глазами, как и у заботливой мамаши, строгавшей свои пальцы пять минут назад. Мой взгляд метался между ребенком и молотком в руке. Я надеялся, что до этого не дойдет.

Мы просто около минуты смотрели друг на друга, и тогда я наконец решил, что стоит попробовать нажать на кнопку вызова лифта.

Конечно же, он не работал.

Зато очнулся мальчик… Закрутив педали, он проскочил мимо меня и поехал дальше по коридору, громко дергая звонок и крича что-то нечленораздельное. Сначала это зрелище показалось мне скорее жутким, чем опасным, однако уже через несколько секунд двери некоторых квартир на этаже начали открываться — одна за другой.

Они выходили как в одиночку, так и группами; среди них были как совсем маленькие дети, так и старики. Все принялись бесцельно оглядывать коридор, повторяя странные мантры и нелепо выкручивая головы в случайные стороны. Вскоре голоса слились в едва различимую какофонию, из которой можно было выделить лишь отдельные фразы.

— Главное — учеба! Четыре — не оценка! — без устали раз за разом произносила худощавая женщина в очках.

— У меня плохое предчувствие, нужно уезжать отсюда, — молодая девушка, пошатываясь, вышла из квартиры вместе с тем, кто раньше был её парнем. Зря ты её не послушал, парень, она тогда явно оказалась права.

По мере того, как люди выходили из квартир, становилось всё сложнее отследить, кому именно принадлежала та или иная реплика:

— Как же задолбали колотить доски, сколько можно…

— У меня плохое предчувствие…

— Как была дура, так ей и останешься!

— Чепуха этот ваш городской карантин! Че-пу-ха!