На столе я заметил кое-что, что привлекло моё внимание. Осторожно приблизившись, держась за стену, я ощупал столешницу. Так и есть: россыпь цилиндрических предметов оказались самыми настоящими свечами. А рядом лежал коробок спичек. Точнее, коробком это было можно назвать с большой натяжкой: это были спички западного производства, из сложенного и нарезанного картона, с одной полосой для зажигания.

— Арти, что делаешь? — настороженно спросила Соня.

— Хочу свет дать.

— Думаешь, стоит?..

— Для стражей это не имеет значения, — ответил я, — они не по свету ориентируются. Но это имеет для нас. К тому же, мы за дверью.

Соня промолчала.

Я оторвал одну спичку. Чиркнул по полосе. Посыпались искры. Со второго раза удалось добыть огонь. Я взял одну из свечей и запалил фитиль.

— Как-то тут слишком… — произнесла Соня, оглядывая комнату, где мы оказались.

— Порядок? — добавил я.

— Да! — кивнула напарница, — точно. Для могилы, где происходило массовое убийство…

— Это ни о чём не говорит, — сказал я, — может, просто это помещение не задели.

— Да, — согласилась Соня, — возможно.

Я подошёл к двери. Она оказалась довольно интересной и даже странной конструкции: вместо петель дверное полотно было подвешено на полосе чего-то, напоминающего то ли кожу, то ли резину. Скорее, первое, раз она провисела так долго. Никаких петель не было в помине. Зато по краю двери, закрывая щели, шёл уплотнитель, из такого же материала, на котором держалась дверь.

— Я прилягу, — сказала Соня, указывая на голую кровать в углу комнаты, — ты не против?

— Конечно, — кивнул я, — только осторожно. Без шума. Проверь сначала, что она держит.

Кровать оказалась довольно прочной. Соня осторожно легла на неё и вытянула ноги.

— Как же мерзко-то, — вздохнула она, — Арти, когда поймаем этого говнюка, я ему…

Дальше последовала такая тирада, которую я никак не ожидал от обычно спокойной и человеколюбивой Сони. Видимо, у каждого есть свой предел. После нескольких особенно удачных пассажей мне даже стало немного жаль Павла.

— Я бы ещё с Эльвирой серьёзно поговорил, — добавил я, когда Соня закончила, — по кадровым вопросам.

— О, и это тоже! — кивнула напарница, — но сначала этому…

И она повторила одну из операций, которую твёрдо намеревалась проделать над Павлом.

— Хорошо. Я подержу если что, — добавил я.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

Соня закрыла глаза. А я взял свечку и ещё раз внимательно осмотрел помещение.

На стеллаже, среди бесполезных штуковин, вроде пресс-папье, коробок, степлеров и прочего хлама, я обнаружил кое-что интересное. Нож. Даже довольно острый.