Довольно ухмыльнувшись, я взял оружие. С ним как-то спокойнее. Против стражей не поможет, конечно — но хоть изобразить видимость борьбы будет можно.

Я продолжил осмотр. И обнаружил в ящике стола несколько старых, выцветших фотографий. На одной из них я обнаружил уже знакомое мне лицо. Внизу фотографии была надпись, выполненная готическим шрифтом: August Stauch, 1933.

— Что? — вдруг спросила Соня, будто что-то почувствовав, — что там, Арти?

— Да так…

— У тебя спина дёрнулась.

— Фото мужика, с которым я виделся в гостинице в столице, — решил признаться я, — датированное тысяча девятьсот тридцать третьим годом.

— Ох… — выдохнула Соня.

— Угу, — кивнул я.

— Ладно. Разберёмся… слушай, надо бы время знать… чтобы рассвет не проспать… — сказала напарница.

— Ничего. Я почувствую, когда будет безопасно.

— Точно?

— Точно.

Однако через пару часов я почувствовал что-то совсем иное. Это было как отчётливое ощущение чужого присутствия. Совсем рядом, за дверью.

Соню, которая тихонько посапывала на кровати, я решил не трогать. Но на всякий случай неслышным выдохом погасил свечу.

Прошло несколько минут прежде, чем я снова начал видеть крошечные светящиеся точки под потолком.

А ещё я вдруг услышал — едва-едва, на самой границе слуха — будто что-то массивное переминается. Объёмный вдох и выдох. Дышат ли стражи? Понятия не имею. Возможно.

Я сам в этот момент дышать разучился. Казалось, что воздух входит в ноздри со страшным грохотом.

Так продолжалось несколько секунд.

Наконец, я услышал… или, скорее, не услышал — а почувствовал, через пол пещеры, массивный шаг.

И в этот момент Соня вдруг начала двигаться. Недовольно пробурчав что-то во сне, она попыталась перевернуться.

Раздался жуткий скрип.

Я, сжимая в руках нож, ринулся к кровати. Схватил напарницу.

— Тихо, — зашептал я ей на ухо.

К счастью, Соня проснулась и смогла оценить обстановку. Я почувствовал дрожь её тела.

Дверь начала медленно подниматься. Снизу в комнату протискивалось нечто, массивное и будто бы покрытое шерстью. Я услышал глухое рычание.

По-прежнему сжимая нож в руке, я приготовился дать свой последний бой.

Соня вдруг вскочила и, что-то прокричав, метнула вперёд. Я так и не понял, что это было — похоже, какой-то кусок доски, который просто оказался под рукой.

Страж (думаю, это всё-таки был он, а не какой-нибудь медведь; ну какие медведи в пустыне?) настолько оторопел от такой наглости, что несколько секунд стоял неподвижно.

А в это время кровать под нами вдруг затрещала и с громким грохотом рухнула на пол. Но на этом пертурбации не закончились. Вслед за кроватью рухнула часть стены, возле которой она стояла. Оказалось, что она была сделана из хрупкого картона, кое-как заделанного штукатуркой.