Дежурный офицер прочел сопроводительный лист и выделил проводника.

В управлении нас приняли быстро. Печати сверили, время доставки внесли в журнал. Я расписался в передаче, после чего пакет унесли в соседний кабинет.

— Громову оставаться в Хабаровке и быть готовым явиться по первому требованию, — распорядился штабной чиновник. — Разместиться можете в казармах. Из города без разрешения не выезжать.

Узнав у дежурного, что до вечера меня вызывать не будут, я решил не терять время и отправился за покупками.

Шли втроем.

В суконной лавке я показал образец и список Саши.

Хозяйка долго сравнивала принесённый образец с рулонами и наконец нашла светлую однотонную материю молочного оттенка. Ткань была мягкой и хорошо подходила для праздничной парочки. К ней подобрали светлую подкладку, белое кружево, тесьму, крючки, пуговицы и нитки.

Отдельно я взял лёгкую белую ткань на фату. Готового воскового венка в лавке не оказалось, зато хозяйка подсказала мастерицу, торговавшую свадебными цветами. У неё я купил белые восковые цветы для венка и один красный цветок.

Отдельно закупили все необходимое для перевязочных комплектов.

Напоследок я взял Саше темно-вишневый платок и небольшую серебряную застежку в виде двух переплетенных веточек, без камней и вычурности.

— А кольца чего не берешь? — спросил Рыжий.

— Кольца вместе с Сашей выбирать будем. Тут без нее я точно не справлюсь.

— Ну-ну, тебе лучше знать, — похлопал он меня по плечу.

У казарм нас ждал посыльный из штаба.

— Андрей Громов из Лончаково?

— Он самый.

— Велено немедля явиться в управление, одному.

— И гляди, в мешок с тканью патроны не сунь, — передал я покупки Рыжему.

— Андрюха, опять ты за свое? Словно дед старый! — махнул он рукой.

Посыльный провел меня в знакомое здание. На втором этаже мы миновали приемную и вошли в небольшой кабинет. У окна стоял дядя Аркадий, а на столе лежал вскрытый пакет Эпова и еще одна папка с гербовой печатью.

— Ну, здорово дневал, племяш.

— Слава Богу, дядя.

— Садись. Рассказывай.

Я начал по порядку. Аркадий Игнатьевич несколько раз прерывал меня, уточняя.

— Эпов видел исходную ленту? — спросил он.

— Только чистовой бланк. Текст переписали в телеграфной конторе и передали в окружное правление.

— Когда транспорту изменили маршрут, Овсянников уже находился под стражей?

— Да.

— А сведения о новом маршруте дошли до хунхузов прежде, чем пакет попал в Лончаково?

— Именно так. В записке было сказано, что наши люди еще не вышли.

Аркадий Игнатьевич сделал пометку.

— Голубев и Рябов?

— Документы подтвердились. Приемного аппарата у них не было, только испытательный указатель.