Мы покатились по снегу. Он попытался достать нож. Я прижал его руку сапогом и упер ствол «бульдога» ему в бок.

— Не дергайся.

Третий уже бежал к площади.

Я поднялся голову, глядя на него.

— Оставь, — приказал дядя. — Шпана подзаборная. А вот этот гусь мне куда интереснее.

Он кивнул на наводчика. Тот лежал на боку, тяжело дышал и сплевывал снег.

— Не понимаю, господа, — прохрипел он. — Ошибочка вышла.

— В прошлый раз тоже ошибся? — спросил я.

Он посмотрел на меня и узнал.

Тем временем второй подельник попытался отойти вдоль стены. Дядя без суеты шагнул ему наперерез.

— Стоять. Руки покажи.

Тот послушался.

У него оказался «Смит-Вессон». У наводчика дядя нашел три рубля, медный жетон ломового извозчика и обрывок бумаги с адресом.

Шум привлек патруль. Из-за угла показались двое городовых и унтер в шинели. Один городовой уже поднес к губам свисток.

— Оружие бросить!

Дядя неторопливо вынул из внутреннего кармана настоящее удостоверение и раскрыл перед унтером.

Тот прочитал, выпрямился и приложил руку к козырьку.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

— Нужна закрытая повозка. Этих двоих доставить в полицейскую часть раздельно. Третий ушел к площади: невысокий, серый полушубок, левая щека рассечена. Если возьмете, посадите отдельно. И никому не говорите, с кем его задержали.

— Будет исполнено.

Через четверть часа подкатила повозка. Задержанным связали руки ремнями и посадили внутрь.

Допрос начался далеко за полночь.

Наводчика звали Фомкой Черепановым. Сначала он уверял, что хотел только ограбить подвыпивших приезжих. Потом признал, что видел меня прежде. Еще через час перестал твердить, что и тогда оказался рядом случайно.

Дядя голоса не повышал. Разложил на столе найденный адрес, три рубля и вещи задержанных. Второго велел увести в соседнюю комнату. Одни и те же вопросы им задавали по очереди.

Фомка первым понял, что товарищ может заговорить раньше.

— Наняли нас, — сказал он наконец, глядя в стол. — В тот самый день. Велели ходить следом и показать, куда вы направитесь.

— Кто нанял?

— Не знаю имени. Человек пришлый.

— Опиши.

— Лицо обычное, шапку сильно нахлобучил, деньги хорошие давал.

— Что требовал?

— Бумаги забрать, все какие найдем.

— Стрелял ты? Или команду дал?

Фомка быстро поднял голову.

— Нет. Я только показывал. После дела стрелок должен был встретиться с тем, кто деньги платил.

— Где?

— Не знаю. Клянусь. Мне велели ждать у лабаза, потом сказали расходиться.

Дядя подвинул к нему обрывок бумаги.

— Это что?

Фомка долго молчал.

— Там иногда платят.

— Кто?

Он облизнул пересохшие губы.

— Говорили, человек Руднева. Может, сам Руднев велел. Я его не видел.