Нашелся и ушлый хабаровский приказчик, остановившийся в гостевом доме. Он хотел одним махом скупить оставшееся мясо и шкуры, предлагая цену заметно ниже за большую покупку.

Степан Анисимович его остановил:

— Не выйдет. Мясо сперва станичникам, кому сколько по весу надобно. Остаток заберете, ежели с хозяевами сами сговоритесь.

— Но я плачу серебром!

Приказчик насупился, но спорить со Степаном Анисимовичем не решился и отошел к пушнине. Торг продолжился. На общественном безмене взвешивали оленину, женщины разбирали ребра и лопатки, казаки грузили покупки на легкие сани.

Беда началась из-за молодого станичного коня, запряженного в одни из этих саней.

Пока грузили мясо, его придерживал за повод казачонок лет тринадцати. Конь беспокойно прядал ушами, косился на оленье стадо и шумно втягивал незнакомый запах. Видать, домашних оленей он прежде не встречал.

Один из орочонов поволок мимо свежую шкуру. Конь всхрапнул, шарахнулся и так рванул повод, что мальчишка не удержался на ногах. Следующим рывком выдернул повод из рук и понес, волоча наполовину загруженные сани.

Люди бросились врассыпную. Конь врезался оглоблей в нарты у края лагеря и развернул их поперек уклона. Связанные рядом олени рванулись, натянув длинную привязь. Один ремень лопнул, две легкие нарты сорвались с места и покатились прямо на торговавшихся людей.

Женщины закричали, дети бросились в стороны. На снег посыпались свертки, посуда и куски разделанного мяса. Олени заметались, путаясь в постромках и привязях.

— С дороги! — рявкнул крестный. — Детей в сторону! Коня держите!

Двое казаков бросились наперерез коню. Орочоны короткими гортанными окриками пытались успокоить оленей. Мы с Прохором подхватили длинную жердь и сунули ее под полозья первых нарт. Те налетели на преграду, подскочили и остановились всего в нескольких шагах от толпы.

Вторые нарты перехватил один из орочонов. Ухватился за ременную петлю, проехал на коленях несколько саженей и все-таки развернул их боком.

Обошлось без серьезных увечий. Казачонок, упустивший коня, отделался ободранными ладонями.

После суматохи Ульгэ обнаружил пропажу небольшого тюка с сушеными пантами.

Молодой орочон схватился за ружье. Наши напряглись, рука Албазова легла на кобуру.

— Оружие опустить! — скомандовал крестный. — Никого с торгового места не выпускать.

Ли помогал переводить.

— Скажи им: обыск проведем при свидетелях.

Проверили сани, тюки, чумы.

Под санями того самого хабаровского приказчика нашли пропавший тюк.

— Не мое! — тут же начал оправдываться приказчик. — Подбросили!

— Кто? — спросил Албазов. — Олень?