Приказчика задержали для передачи в Козловскую и поместили в холодную. Панты вернули владельцам.

Ближе к вечеру в правление пришел линейный сторож с телеграфной просеки Игнат Савельевич. Снял рукавицы, отряхнул снег с полушубка и положил на стол обрезок медной проволоки.

— Докладываю, Степан Анисимович. На третьем столбе за зимовьем кто-то снимал провод с изолятора.

Крестный взял проволоку и поднес ближе к лампе.

— Оборвали?

— Нет. Сняли, потом обратно поставили. Вон свежая скрутка. Прежде ее там не было. Связь покуда работает.

— Может, старый ремонт?

— Я эту линию на прошлой седмице проверял, — уверенно ответил Игнат Савельевич. — Никакой скрутки не было. Возле столба нашел следы двух человек и легких санок. Не наши линейщики. Наши после всякой работы метку оставляют и в журнале расписываются.

Степан Анисимович положил обрезок проволоки на стол и нахмурился.

— Следы куда ведут?

— Пришли со стороны зимовья, вышли на просеку и повернули к Козловской. Дальше следы затоптали: по линии нынче много ездили.

Я вспомнил: когда орочонов расспрашивали о дороге, Ульгэ через Ли упоминал двух людей возле телеграфной линии. Тогда на его слова внимания не обратили: мало ли кто ходит вдоль просеки.

— Степан Анисимович, — сказал я, — Ульгэ вроде говорил про двух людей у телеграфных столбов.

Крестный открыл дверь и окликнул дежурного:

— Сбегай к орочонскому лагерю. Позови сюда Ульгэ, Алексея Ли. Скажи, дело срочное.

Дежурный умчался. Через четверть часа в правление вошел Ли, следом старый Ульгэ. Орочон остановился у порога, снял меховую шапку и настороженно оглядел собравшихся.

— Скажи ему, что ничего дурного не случилось, — распорядился Степан Анисимович. — Нам нужно еще раз расспросить его о людях, которых караван встретил возле телеграфной просеки.

Ли перевел. Ульгэ выслушал и что-то коротко ответил.

— Говорит, спрашивайте, — сообщил Ли.

Крестный указал на разложенную на столе карту.

— Пусть сперва покажет, где именно они повстречались.

Ульгэ подошел к столу, долго всматривался в незнакомый чертеж, потом провел пальцем вдоль линии и ткнул чуть западнее зимовья.

Игнат Савельевич подался вперед.

— Оно самое. Как раз третий столб.

— Сколько было людей? — спросил крестный.

Ульгэ сперва поднял два пальца.

— Двое, — сказал Ли. — Один в полушубке, не казак и не солдат. Второй нес деревянный ящик с ручкой. Возле санок лежала бухта проволоки. Ульгэ решил, что они чинят телеграф.

— Что за ящик? Большой?

После перевода орочон развел ладони примерно на пол аршина, потом показал, как незнакомец нес ящик за верхнюю ручку.