Старший каравана назвался Ульгэ. По-русски говорил плохо, но объясниться мог. Орочоны шли к зимнему торгу, однако привычную тропу перемело. Несколько оленей выбились из сил, один повредил ногу.

Ульгэ просил разрешения остановиться на несколько дней, купить муку, соль и чай. Еще собирались забить десять оленей: хромого, нескольких старых ездовых быков и животных, которых заранее гнали на продажу мясом. Тащить их дальше через тайгу смысла не было.

Степан Анисимович попросил Огородника присутствовать при разговоре.

— Я старшего знаю, — сказал Денис Иванович, приглядевшись к Ульгэ. — Он уже приходил сюда пару зим назад. Тогда к нам пушнину приносил.

Крестный установил порядок:

— Лагерь ставьте ниже станицы, у старой протоки. Собак держать на привязи. Оружие в станице заряженным не носить. Торговать при свидетелях и через общественный безмен. Забой проводить за протокой, подальше от жилья и колодцев.

Ульгэ согласился. Степан Анисимович отрядил меня проверить, как они устроились, и я какое-то время наблюдал.

На площадке у протоки поднялись зимние чумы из жердей и оленьих шкур. Оленей вытянули длинной линией вдоль опушки. Животные разгребали снег копытами, доставая из-под него ягель и траву. Возле нарт женщины развели костры, развесили котлы и приготовили посуду для мяса и крови.

Забой начали с хромого оленя. Хозяин встал перед животным, коснулся лбом его морды и несколько мгновений говорил что-то вполголоса. Потом все сделал быстро.

Работали орочоны споро и слаженно. Кровь собирали в деревянные сосуды, шкуры снимали аккуратно, без порезов, камус откладывали отдельно: из него выходила прочная теплая обувь. Сухожилия очищали и сушили, чтобы потом пустить на нити, жир складывали в берестяные туеса. Печень, сердце, языки и требуху сортировали сразу. Не пропадали даже желудки и кишки.

Мясо рубили по суставам, отделяя лопатки, задние ноги, ребра и хребты. Кости тоже не бросали: крупные шли на наваристый бульон, мелкие складывали отдельно. Когда разделали всех десятерых, мяса набралось немногим больше тридцати пудов. Не гора: в северном олене мяса куда меньше, чем в добром быке. Но для небольшой станицы и этого хватало, чтобы устроить бойкую торговлю.

Крестный распорядился часть мяса купить для гостевого дома и общественного запаса. Еще несколько пудов велел отложить вдовам, семьям раненых и особо нуждающимся. Остальное орочонам разрешили продавать самим, но только через общественный безмен, чтобы ни продавца, ни покупателя не обвесили.

Возле протоки вскоре выстроилась очередь. Кто брал целую заднюю ногу, кто ребра на похлебку, а кто всего несколько фунтов мякоти. Орочоны охотно принимали не только серебро, но и муку, соль, чай, табак, ткань и добротный железный инструмент.