След сперва и правда тянулся вдоль линии к Козловской. Отон прошел по нему несколько десятков саженей, остановился и вернулся к зарослям тальника.

— Не туда.

Он раздвинул ветви и показал неглубокую борозду. Один полоз прошел под кустом, где ветер не успел сравнять снег. След второго почти исчез на открытом месте.

— Тут повернули.

Колея пересекла узкую полосу просеки и нырнула за кусты.

— Сперва прямо прошли, потом круто в сторону взяли, — заметил Отон. — Может, дорога такая. А может, не хотели, чтобы поворот от столба видно было.

За кустами след снова лег почти параллельно линии. Впереди, в неглубокой лощине, стояла небольшая избушка. От столба до нее было не больше версты, но с просеки дом закрывали ельник и высокий тальник. Дым из трубы ветер прижимал к земле и тут же уносил.

Возле стены стояли легкие санки.

— Вот куда они ушли, — сказал Албазов. — Сейчас проверим.

Трофимова урядник отправил к заднему окну, меня — за сарай. Отону велел обойти дом с дальней стороны и проверить, не уходят ли от него другие следы. Сам подошел к двери и постучал.

— Кто внутри? Выходи по одному, руки держать на виду!

За дверью загремело. Послышалась ругань.

Первым вышел человек в заячьей шапке. На левой щеке тянулся длинный белесый шрам. Следом появился мужчина в сером башлыке.

Приметы первого совпали полностью. Второго по лицу Ульгэ описать не смог, но рост, одежда и башлык подходили.

— Вы кто такие? — потребовал человек со шрамом. — По какому праву тут винтовками машете?

— Урядник Албазов, станица Лончаково. Назовитесь и предъявите бумаги.

— Телеграфный надсмотрщик Артемий Федорович Голубев. Это рабочий Матвей Рябов. Мы здесь по служебной надобности.

— Оружие на стол. Потом бумаги.

Отон показался из-за угла и покачал головой.

— Других людей нет. Два следа к нужнику, два к сараю. Дальше только старые.

Албазов кивнул и велел всем войти в избушку.

На нарах лежали два полушубка. Возле стены стоял деревянный ящик с металлическими накладками на углах. Рядом лежали мотки проволоки, лестничные крюки, клещи и инструменты.

Я разложил бумаги на столе.

Служебное удостоверение телеграфного надсмотрщика Артемия Федоровича Голубева. У напарника книжка линейного рабочего Матвея Рябова. Маршрутный лист из Козловской, предписание на осмотр линии до Казакевичевой, ведомость инструментов и опись переносного испытательного прибора.

Печати, подписи и даты выглядели настоящими.

— Возле Лончаково отчего не отметились? — спросил Игнат Савельевич.

— Где отмечаться? — Голубев сердито взглянул на него. — Станции у вас нет. Маршрут открыли в Козловской, закроем в Казакевичевой.