— Из Лончаково раньше как запросы отправляли?

— Через линейную избушку. Из Козловской привозили ключ и звуковой аппарат либо вызывали передвижную партию. Потому вам и запретили подключаться: лишнюю передачу на этом участке пускать не хотят.

Игнат взял из ящика моток проволоки и приложил к принесенному обрезку.

— Ваш?

Рябов впервые подал голос:

— Наш. От временной вязки откусил и, видать, выронил. Не думал, что из-за медного вершка целое дознание устроят.

Албазов посмотрел на меня.

— Переписывай все: фамилии, номера удостоверений, маршрутный лист, прибор и оружие.

Я занес сведения в записную книжку.

— Бумаги настоящие, — сказал Голубев. — Чего еще надобно?

— Чтобы вас увидел человек, встретивший вашу партию у столба.

— Какой человек?

— Старший орочонского каравана. Он сейчас в Лончаково.

— И что с того?

— Если вы те, за кого себя выдаете, вернетесь с Трофимовым в станицу. Там покажете бумаги исполняющему обязанности атамана и дождетесь ответа из Козловской.

— У нас работа!

— Пролет до вашего возвращения простоит?

Голубев нехотя кивнул.

— Тогда придется ему еще несколько часов обождать.

— А если я откажусь?

— Поедете под караулом и без оружия.

Голубев выругался себе под нос и стал собираться.

Трофимов повел линейщиков в Лончаково. Туда же отправили их санки, инструменты и прибор. Арестованными Голубева и Рябова не объявляли, но оружие до проверки оставили у Трофимова.

— Ульгэ Голубева опознает, но это еще не доказательство, — сказал я, когда они уехали.

— Не доказательство, — согласился Албазов. — Главное, чтобы Козловская подтвердила, что их посылала.

К Черному ключу мы двинулись впятером: Албазов, Завьялов, Игнат Савельевич, Отон и я.

Уже светало. Дорога шла по узкому распадку между крутым склоном и густым лесом. Внизу тянулся замерзший ручей с деревянным мостком. Тяжелому обозу здесь негде развернуться. Свали сосну перед головными санями, ударь с двух сторон — и транспорт заперт в ловушке.

Лошадей оставили за версту, в глубокой лощине. Игнат остался при них. Албазов хотел идти вдоль верхнего края дороги, но я остановил его:

— Денис Палыч, по гребню нельзя.

— Почему?

— Если здесь засада, подходы тоже просматривают. На дороге нас заметят сразу, на гребне еще раньше. Лучше зайти с обратного склона и сперва найти наблюдателя.

После учебного лагеря въелась привычка: искать не саму засаду, а секрет на подступах.

Албазов посмотрел на дальнюю каменистую гриву.

— Оттуда весь распадок видать.

— Значит, там и искать. Только к вершине не выходить. Дозорный может быть не один.

— Отон, веди.

Гольд повел нас по обратной стороне склона. Гребень все время оставался между нами и дорогой. Завьялов замыкал цепочку и следил за тылом. На открытом месте снег был ровный, зато под елями и тальником попадались следы.