— В линейный журнал могли запись внести.

— Журнал в Козловской. На столбе служебную метку оставили, чего ещё?

Игнат промолчал.

— Позавчера почему работу не закончили? — спросил Албазов.

— Не бросили мы ее. Нашли разъеденное место, спустили провод. Тут оленьи нарты показались. У крайнего оленя рога, — Голубев развел руки, — во какие.

— Пришлось провод срочно поднять, чтобы не зацепили. Пока караван проходил, стемнело. Поставили временную вставку и ушли сюда.

— А вчера что делали?

— Проверяли соседние пролеты. Ослабевший сигнал мог идти не из одного места. До следующих столбов дошли, изоляторы осмотрели, землю у опор проверили. Вернулись перед метелью. Нынче собирались снять вставку и заменить пролет как следует.

— Почему вечером возле столба вас не нашли?

— Потому что мы здесь были. В такую метель, мил человек, кто по столбам лазает? С головой дружить надо.

— Орочоны говорят, вы двинулись в сторону Козловской.

— Избушка от столба как раз с той стороны. Куда нам было идти, в тайгу?

— А по сторонам чего озирались?

Голубев усмехнулся без веселья.

— Провод на снегу лежал. Ежели какой лихач на нартах налетит, нас же потом виноватыми и сделают.

Объяснение выходило складным.

— Прибор покажите, — приказал Албазов.

Голубев открыл деревянный ящик.

Внутри находились две катушки, латунные зажимы, стрелочный указатель под стеклом и свернутые провода. Каждый предмет лежал в своем гнезде. Номера на приборе и катушках совпали с описью.

— Для чего он?

— Проверять целость цепи и находить слабые места.

— К телеграфному проводу подключается?

— К нему.

— Значит, телеграммы принимать тоже может?

Голубев помедлил.

— Для обычного приема он не предназначен. Ленты не пишет, звуков не отбивает, может только ток показывать.

— Но знаки по стрелке разобрать можно?

— Отдельные импульсы опытный человек различит, — нехотя признал Голубев. — Если передача медленная, линия чистая и знаешь, когда смотреть. Длинную депешу так не примешь, половину знаков пропустишь. Для надежного приема нужен аппарат.

— А у вас подходящий имеется?

— Нет, конечно. Только испытательный указатель и ключ.

Я наклонился над ящиком. Подключение оказалось проще, чем представлялось мне ранее: один зажим к линии, другой к земле. Человек с нужным аппаратом, знающий время передачи, мог сделать почти то же самое тайком, не отсвечивая.

— Почему в распоряжении запрещают делать обратный запрос по открытой линии? — спросил я.

Голубев пожал плечами.

— Потому что грамотный телеграфист при желании такую линию подслушает. Особенно если знает время передачи. На постоянной станции журналы, дежурные, проверка знаков. А тут подключился между столбами, и ищи потом ветра в поле.