Дарья Павловна медленно выдохнула струйку дыма, которую она, оказывается, уже успела вдохнуть.

— Вы сегодня на редкость театральны, Сычев. Что за история?

— История о ватаге «Камского Змея», — Сычев присел на подлокотник дивана, достал портсигар и принялся постукивать папиросой по серебряной крышке. — Слышали, небось? Лет пятнадцать назад гремели по всей Волге и Каме. Брали всё: баржи с купеческим товаром, почтовые тройки, банковские конвои. Дерзкие были ребята, умные. Атаманом у них был некто Полозов, бывший штабс-капитан, зверь в человеческом обличье. Они подготовили дело века: золотой обоз с приисков. До медяка всё рассчитали, осели в уездном городишке, пустили слух, что они артельщики-подрядчики.

Сычев чиркнул спичкой, и на мгновение его лицо с острыми скулами и тонкими, щегольски подкрученными усиками озарилось дрожащим светом.

— Всё шло как по маслу, — продолжал он. — Но за неделю до дела Полозов тайно от ватаги купил роскошный выезд. Четверку вороных, по три тысячи за голову. Чтобы, значит, после куша сразу пересесть с телеги на рессорную коляску и укатить в Москву, бросив подельников разбираться с награбленным. И, что хуже всего, он по пьяной лавочке зарубил топором местного околоточного надзирателя, который слишком много расспрашивал. Скрыл это от своих.

Он замолчал, стряхивая пепел прямо на ковер.

Дарья Павловна подалась вперед. Глаза ее, черные и бездонные, смотрели на Сычева с холодным интересом.

— И что же стало с той ватагой?

— А то и стало, — Сычев усмехнулся, — что правую руку атамана, опытного медвежатника по кличке Шило, насторожило это дело. Сначала лошади. Откуда у «артельщика» такая роскошь? Потом пропавший полицейский чин. В городе поднялся шум. Шило напрямую спросить побоялся, Полозов был скор на расправу, зарезал бы не глядя. Но Шило был себе на уме. Он понимал, если атаман начал путать мокрые дела с чистыми, да еще и готовит себе пути отступления втайне от других, — пиши пропало.

Сычев поднял взгляд на Морозова и проговорил со вкусом, чеканя каждое слово:

— В ночь перед делом золотого обоза, когда Полозов спал без задних ног, Шило перерезал ему горло прямо в постели. Просто и без затей. Подельники его поддержали. Ватага разделилась, обоз не взяли, а через месяц их всех переловили на Казанском тракте. Полозовская кровь их выдала.

Папироса в мундштуке Дарьи Павловны хрустнула — она сломала ее пальцами.

— К чему вы клоните? — спросила она ледяным тоном.

— Я ни к чему не клоню, сударыня, — Сычев склонил голову набок, рассматривая напряженную спину Морозова. — Я просто вспомнил старый анекдот. Но, знаете, что самое смешное? Всё это дерьмо выплыло наружу именно из-за лошадей. Из-за проклятых лошадей, которые стояли в сарае и ржали на всю округу. Будь Полозов чуть умнее и чуть менее жаден, он бы не стал высовываться с тайными покупками. Сидел бы, как мышь под веником.