— Господин Голенев, вам сколько лет, напомните?

— Семнадцать, — ответил я спокойно. — Но это не мешает мне знать статьи Уложения о подлоге и мошенничестве. И понимать, что без улик, взятых с поличным, процесс против этой шайки может затянуться на годы.

— Дерзко, — отрезал следователь. — Слишком дерзко. Ложная контора, переодетые полицейские… Это пахнет провокацией. А провокация, юноша, судом не поощряется.

Видно было, что сама идея действовать на опережение, использовать частных лиц — ему, старому служилому юристу, претит. Но что-то в его глазах уже зажглось. Профессиональный азарт? Или просто усталость от рутинной бумажной работы?

— Допустим, — проговорил он медленно, — допустим, это может сработать. У меня есть два расторопных городовых и жандармский унтер-офицер, старый знакомый. Они будут в штатском, изобразят… ну, скажем, просителей, ожидающих своей очереди. В задней комнате будут ждать понятые и еще двое полицейских. Кроме того, подставная контора не должна выглядеть как новодел. Нужна мебель, вывеска, бумаги… — он вдруг хитро прищурился. — Вы говорите, сотрудники настоящей конторы в отъезде?

— Все верно, — кивнул я.

— И они квартируют в помещении речного управления, — задумчиво проговорил Герман Петрович и посмотрел сначала на доктора, а потом на меня. — Ладно. Допустим. Допустим, вашу идею можно реализовать. Но как мошенники узнают о том, что контора открылась? Вы собираетесь просто взять и сказать им об этом? Я бы на их месте поостерегся.

— Думаю, можно поступить так, — сказал я. — Прежде всего дать объявление в «Торговые записки» о том, что «Якорь» открывается раньше срока. А во-вторых отправить уведомление с курьером. Хотя бы того же Митяя послать. Мол, оповещаем своих клиентов, что мы открылись, добро пожаловать.

Завьялов помолчал, пожевал губу. На лице его отразилась нешуточная борьба. С одной стороны, это мероприятие требовало некоторых организационных усилий и успеха вовсе не гарантировало. С другой — это была возможность быстро и громко провернуть дело, взять мошенника с поличным.

— Я думаю, что наше с доктором участие лучше не афишировать, — сказал я. — Мошенники могут что-то заподозрить. Да и вообще, у вас ведь в подобных операциях гораздо больше опыта.

Герман Петрович медленно кивнул.

— Вы разумный молодой человек, — сказал он. — Не то что…

Он бросил взгляд в ту сторону, куда ушел Митяй.

— Доктор, вы останетесь на пару слов, — сказал Герман Петрович. — А вас, господин юрист, попрошу подождать в коридоре.

Я поклонился и вышел. В коридоре, у окна, стоял Митяй и делал вид, что его чрезвычайно интересует вид за окном. Услышав мои шаги, он обернулся.