Я постучал. Из-за двери донеслось низкое, усталое: «Войдите».

Камера следователя представляла собой комнату, разгороженную надвое высоким барьером. Барьер отделял «присутствие» — стол для посетителей, несколько венских стульев и вешалку — от «святая святых», где за массивным дубовым столом восседал сам хозяин. Стол был завален синими папками с надписью «ДѢЛО», пухлыми томами Свода законов, огарками свечей в медных подсвечниках и непременным бронзовым орлом на чернильнице. На стене, над головой следователя, висел портрет Государя Императора Александра Александровича, а по бокам — литографии судебных деятелей эпохи реформ: Кони, Плевако, еще кто-то.

Сам Герман Петрович, знакомый мне еще по той памятной встрече у постели Александра Сергеевича, яростно скрипел пером. Перед барьером, на стуле для просителей, сидел Митяй и делал вид, что переписывает бумаги. Увидев нас, он едва заметно дернул уголком рта — обозначил улыбку, но тут же погасил ее, склонившись над столом.

— Честь имею, Герман Петрович, — доктор шагнул вперед, снимая фуражку. — Простите за неурочный визит. Я с новостями по своему делу и с… некоторым предложением.

Следователь поднял голову, отложил перо и оглядел нас. Взгляд его задержался на мне. Он меня как будто узнал, но пока не припомнил, где и при каких обстоятельствах видел.

— Доктор, рад видеть вас в добром здравии. А это кто с вами? — кивнул он на меня.

— Аркадий Ильич Голенев, — я учтиво поклонился. — Сосед и, если позволите, добровольный помощник Николая Степановича в этом деле. Изучаю право, готовлюсь к университету.

— Ах да, вспомнил, как же… Коллега… — хмыкнул Завьялов, переводя взгляд на своего помощника. — Митяй, ты бумаги-то переписал?

— Так точно, Герман Петрович, почти закончил, — пробормотал Митяй, не поднимая головы. Мы с ним старательно избегали смотреть друг на друга.

— Ну, раз почти — иди, займись чем-нибудь в архиве. У нас разговор конфиденциальный.

Митяй вскочил, сгреб бумаги и, бросив на меня мимолетный, совершенно пустой взгляд, выскользнул за дверь. Мы остались втроем. Следователь жестом пригласил нас садиться.

— Я вас слушаю, господа. Что за предложение?

Я кивнул доктору, предоставляя ему право начать. Николай Степанович, чуть нервничая, изложил суть: заявление подано, свидетельство аннулировано, мошенники на свободе, но уверены, что их план работает. И тут я вступил, четко и по пунктам обрисовав идею с подставной страховой конторой.

Завьялов слушал молча, барабаня пальцами по столу. Когда я закончил, он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.