— Не слушайте его, Аркадий Ильич, — Никифорова протянула руку и коснулась моей руки. — Он финансист, а у них, говорят, вместо сердца — арифмометр. А мне вот интереснее другое. Никита говорил, вы пережили… травлю? Несправедливость? Это ужасно. Уж я-то знаю, как мир жесток к тем, кто остался без защиты. Но знаете, в этом есть и сладость — вы теперь совершенно свободны. Вам нечего терять, а значит, вы можете взять от жизни все.

Воркующий голос Дарьи обволакивал и гипнотизировал. Ее пальцы деликатно касались моей руки, она подалась вперед, как бы невзначай выставив напоказ свое декольте.

— Вот именно! — горячо включился в разговор Никита. — Я говорил Дарье Павловне, что ты человек с потенциалом. Не кисейная барышня, не золотая молодежь, а характер. Нам всем здесь, в этом сонном царстве, не хватает воздуха.

Я не спеша ел свой суп, вприкуску с замечательно вкусным расстегаем. И переводил взгляд с одного лица на другое. Интересная, однако, у них сложилась компания. Аркашин приятель Никита всем своими видом старается показать, что именно он в этой компании главный. А Сычев с Никифоровой обмениваются во время его реплик ироничными улыбками. Но не спешат его разубеждать.

В этот момент подоспел официант. Он поставил на стол хрустальный графин, янтарно блеснувший в свете газовых рожков. И еще одну тарелку с расстегаями. Ловким движением извлек из графина граненую пробку и наполнил крохотные цветные рюмки.

— Ну что, Аркадий Ильич, может быть объявим мировую? — прищурился Сычев. — Право слово, нам совершенно незачем враждовать, тогда как из добрых отношений мы оба сумеем извлечь массу пользы.

— Пожалуй, я воздержусь, — ответил я. Не столько из-за того, что мне не хотелось пить алкоголь в подобном обществе, хотя и поэтому тоже. Но гораздо больше мне хотелось услышать, как Сычев отреагирует на отказ.

— А вы мне нравитесь все больше и больше, — расплылся в улыбке Сычев. Лихо опрокинул в рот содержимое рюмки и надкусил один из расстегаев. — Учитесь, Никита! Принципиальность в наши дни становится очень редким явлением.

— Пф, господин Сычев! — Никита небрежно взмахнул рукой. — Не вам говорить мне о принципиальности…

— Ваше здоровье, Аркадий Ильич, — бросив на меня жгучий взгляд из-под ресниц, прговорила Никифорова и пригубила напиток. — Господин Сычев, вы не запамятовали? У нас сегодня еще есть кое-какие дела!

Сычев эффектным жестом извлек из кармана своего клетчатого жилета часы-луковицу, приподнял бровь, будто удивляясь тому, что увидел на циферблате и с укором посмотрел на Никифорову.