— И вы, мадемуазель Дария, еще обвиняете мое сердце в схожести с арифмометром! — театрально воскликнул он. Потом опять наклонился ко мне. — Аркадий Ильич, я не оставлю попытки развеять возникшее между нами недопонимание. Но сейчас я и правда вынужден откланяться.

Он поднялся на ноги, поправил щегольской сюртук и галантно подал руку Никифоровой. Та положила тонкие пальцы на его локоть и повернулась к Никите.

— Передайте господину Ксанфу мое почтение, — проворковала она. — Эти расстегаи выше всяческих похвал!

Парочка мошенников шагнула к выходу, но тут Сычев обернулся.

— Ах да, совсем вылетело из головы! — он одним движением выхватил из внутреннего кармана небольшой конверт. — Одна барышня слезно просила меня передать вам это. И вот теперь мы удаляемся…

Сычев положил на стол передо мной конверт, на котором изящным почерком с завитушками было написано: «Аркадию от Анны Г.»

Я проводил их взглядом до самого выхода. Не касаясь пока что конверта. Когда дверь за ними захлопнулась, Никита наклонился ко мне.

— Я знаю, что ты мне сейчас скажешь, — вполголоса проговорил он. — Ты смотришь на меня и думаешь: «Никита связался с жульем. Продался с потрохами». Да? У тебя все на лице написано, мой друг. Ты всегда был чудовищно прямолинеен. — Он хмыкнул. — Но ты ошибаешься. Видишь ли, я этих господ… использую. Да-да, не делай такие глаза. Именно использую. Сычев уверен, что купил меня с моими идеями, как покупают породистого пуделя для забавы. А Дария думает, что я — ее очередная живая игрушка, мальчик из хорошей семьи, которому льстит близость к пороку. Пусть думают. Они ведь не знают, что их деньги — это всего лишь средство. Грязный металл, который пойдет на святое дело. Типография, бумага, паспорта… ты понимаешь, о чем я? А когда мы сделаем то, что должны, я отшвырну их, как… как окурок.

Я приподнял бровь, провоцируя его продолжать.

— Вот только не надо припоминать мне Лаврентьева! — поморщился Никита. — Я прекрасно помню, что ты его сразу раскусил. Это же ты сказал, что этот гусь донесет при первом удобном случае… А я был ослеплен! Я был ослеплен. Мне казалось, что я хитер как Улисс. Что я приручил этого жирного хомяка. Он платит — мы делаем вид, что он наш. Отличная комбинация! Нет-нет, теперь это в прошлом! Я тогда понял главное. Нельзя доверять таким людям. Нельзя допускать, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Лаврентьев думал, что купил нас за пирожки и целковые, а когда запахло жареным, решил, что его собственная шкура дороже. Я извлек урок, клянусь тебе. Именно поэтому сейчас я на коне. Сычев и Дария — это тот же Лаврентьев, только в сотню раз опаснее и умнее. Я знаю, что они замышляют какую-то игру. Знаю, что они вертят мной, как хотят. Но именно в этом и заключается мой план. Я пью их шампанское, ношу их подарки, позволяю им считать себя их пешкой. А сам тем временем собираю досье на каждую их аферу. Я выверну им карманы и заставлю служить уже нашей идее. Понимаешь? В прошлый раз урок состоял в том, что нужно быть сильнее. И теперь я сильнее.