— Впрочем, они говорили о том, что в Заволжск приедет какое-то Его Высокопревосходительство, а это открывает определенные перспективы… — задумчиво продолжил свою мысль Никита. — И надо же, какая прыткая у тебя сестрица! Я так и знал, что она вовсе не послушная мышка при этом Морозове…

— Как хорошо ты знаешь этого Морозова? — спросил я.

— Видел издаля несколько раз, — дернул плечом Никита. — После этих волнений мне не помешает выпить. Составишь мне компанию?

— Увы, мне тоже пора, — развел руками я. Разговор в соседнем номере все еще звучал в моих ушах, и мне хотелось, пока воспоминания о нем свежи, подвести некотрое резюме. И прогулка в кабак с Никитой в эти планы никак не входила.

— Так и знал, что откажешься, — со вздохом проговорил он. — Однако, надеюсь, я доказал тебе, что я не марионетка? Пусть разговор был плевый, но нас и правда могли поймать!

— Более чем, — улыбнулся я. — Мне пора. Я сам тебя отыщу. Веселой ночки!

Не дожидаясь ответа, я быстрым шагом направился к дому.

В отличие от Никиты, я этот разговор счел очень даже важным.

Напрямую в нем прозвучала только одна фамилия — Морозов.

Но и намеков было достаточно, чтобы разрозненная пока что картина начала складываться в цельный рисунок.

Они упомянули покойного родителя и его упрямство.

В разговоре мелькнули слова «несчастный случай» и «Волга решила проблему».

Срок «двадцать восьмое апреля».

Слова о том, что он, наследник, «одинок», «в долгах и расстроенных чувствах», а опекун — «благоразумный человек» и «ваш человек».

И самое страшное: «бумаги чисты», «подписывает, не читая» и «земля будет свободна».

До этого разговора мне было неясно, почему эти «кукловоды» так активно кружат вокруг моего наследства. Я был почти уверен в том, что я просто был в их глазах просто легкой добычей, вроде того же Кузнецова.

Но эта беседа расставила все по местам.

Этот Ипполит Платонович — явно какой-то довольно важный чиновник. И речь в той гостиной шла не просто о деньгах, а о государственной концессии.

Таська слышала, как Сергей Аполлонович и Морозов говорили о железной дороге.

И в таком контексте все становилось ясным, как белый день.

И события выстроились в логичную цепочку.

В самом начале которой — заупрямившийся Голенев-старший и произошедший с ним несчастный случай.

А в самом конце, в качестве главного приза — субсидия на строительство железнодорожной ветки. На которую претендует Морозов. Руку на центре принятия решений держит этот вот Ипполит Платонович.

Мысли неслись вскачь, все несвязанные друг с другом раньше события соединялись, мотивы всех действующих лиц становились прозрачными.