— Все же родная кровь, — я пожал плечами, не собираясь сворачивать с неприятной для них темы. Особенно сейчас, когда оба они, и Сергей Аполлонович, и его супруга, продемонстрировали такую… заинтересованность. Что же Анна такое натворила? Явно ведь дело не только в том, что она вернулась в город в качестве спутницы Морозова…

— Аркадий Ильич, вы уже не малолетний несмышленыш, и я, разумеется, не могу вам запретить видеться с… этой девицей, — взяв себя в руки, заговорил Сергей Аполлонович. — Но я взываю к вашей рассудительности. Сейчас, когда на кону ваша эмансипация, ваша с ней связь может… может расстроить все наши планы. Вы же знаете, что произошло год назад!

— Знаю только с чужих слов, — сказал я. Разумеется, знать я ничего не мог. И память Аркаши давно уже ничего мне не подсказывала. Но намек был ясен. Год назад умер мой отец. И случилось это, когда сам я находился в Симбирске, в гимназии. Значит не мог быть реальным свидетелем событий.

— Серж, можно тебя на минуточку… — холодным и резким тоном сказала вдруг Вера Никаноровна.

— Конечно, душенька… — обреченным голосом сказал Сергей Аполлонович.

Они оба встали из-за стола и вышли за смежную дверь. Дети зашептались и захихикали.

— Маменька сказала, что Анна — это блудница вавилонская, — заговорщическим тоном сообщил мальчик. Девочка тут же ткнула его локтем в бок. — Ну чего ты? Ты же сама слышала!

Из-за двери раздавался приглушенный шепот.

— … семейство это проклятое до беды доведет…

— … всего ничего потерпеть осталось… уже завтра…

— … стыдно добрым людям в глаза смотреть… бесстыжая…

— … обещаю тебе…

— … порог моего дома не переступит!..

— … душенька…

— … отца в могилу свела, теперь еще и Аркашку под каторгу подведет…

Я невозмутимо ел пирог и боролся с собой, чтобы не взять с тарелки еще кусочек. Но думать это мне не мешало.

Получается, что Анна как-то связана со смертью отца?

Нет, не так.

Вера Никаноровна думает, что Анна связана со смертью отца. И Сергей Аполлонович не спешит ее в этом разубеждать.

Сергей Аполлонович и его супруга вернулись за стол. Застолье продолжалось в напряженном молчании. Что ж, придется еще немного испортить хозяевам аппетит.

— Скажите, Вера Никодимовна, а этот серебряный судок для специй — ведь это же, кажется, из вещей моего покойного отца? У батюшки был точно такой, я его с детства помню, — сказал я и провел пальцем по выгравированным буквам «Голенев И. А» — Какая трогательная память, право слово, что вы им пользуетесь.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Вера Никодимовна сперва побагровела, затем с лязгом, швырнула свою ложку в тарелку, расплескав остатки грибного взвара на камчатную скатерть.