— Неужели государя и вас устраивают забитые крестьяне? До такой степени зашуганные, что даже ворам не сопротивляются. Потому что наказание за самооборону не в пример выше, чем потери от воров. Тебя убьют, так можно, а ты ударишь в ответ, так в острог.

— Да не можем мы ничего изменить! — перешел на крик обычно сдержанный Викентий Иванович, — и всегда так будет. Запомни, Зарайский или кто ты там, всегда! Всегда будет крепостное право в той или иной форме, всегда люди будут платить только за то, что они здесь родились и живут, за землю на которой живут, за свою драную лачугу, которую сами построили. И всегда суды будут сажать в острог и на каторгу, если кто сам себя оборонять вздумает. Потому что это для свободного человека. Ты удивляешься, почему никто карательных экспедиций не делает на кайсаков за их набеги? Почему кавказцев за убийство солдат отпускают только лишь с обещанием, что больше так не будут? Да все потому что.

Тут он тяжело опустился на стул и замолчал. И я молчал. В тишине стукалась муха об окно, шелестели занавеси на сквозняке. Поверенный протер ладонями лицо.

— Ты мне очень нужен, Зарайский, очень.

— Зачем?

— Потому что необычные места и вещи есть. Ты сам в этом не однажды убедился. Ищите и обрящете, сказано Господом нашим.

— В чем я помогу, если не моими руками, говорите?

— Не сейчас. Сдвинул ты, чего не надо. И забурлило все. Тише надо было, исподволь, чтоб никто не знал.

— Мне кажется, что вы радеете больше, чем Государь, за это дело.

— Потому что имею на то больше прав.

— Это почему? — поднял я брови.

— Если узнаешь причину, то придется уехать тебе далеко. И не вернешься, пока не позову.

— А именно Вы должны позвать?

— Я.

— Эх, все равно бежать придется. Так что желательно уменьшить количество загадок. Говорите.

— Да, придется, — задумался он на несколько секунд, — а вы молодо смотритесь. Не по летам. Странным сие не кажется?

— Здоровое питание, свежий воздух, — пожал я плечами.

— Не поясничайте. Вы просто боитесь себе признаться.

— Я перестал стареть?

— Не перестали, но сильно замедлили. Надеюсь, вы не думаете, что представляете собой исключение?

— Вы тоже?

— На земле есть особенные места. Они держатся в секрете. Поверх их ставятся монастыри, замки или же подходы охраняются, коли в дикой стороне. Когда я был в младых летах, в одном таком месте меня попытались спасти от смертельного ранения. И спасли. Но появился вот такой побочный эффект, что доставляет известные неудобства. Так уж вышло, что я являюсь последним в династии. На виду появляться нельзя столетия за столетием. Каково это, лет пятьдесят оставаться ребенком? Пришлось уйти в тень.