Агентурная сеть работала на сбор технической информации по этому направлению. И результаты пришли с самой неожиданной стороны.

* * *

Пока я томился в ожидании донесений, Алексей, содержатель явочного трактира и мое доверенное лицо для контакта со старообрядцами, лично приехал, чтобы сообщить, что во встрече со мной заинтересованы очень интересные господа.

Пока я его слушал, мой мозг лихорадочно просчитывал подставы, ходы, выходы и отходы. В этом мире силы действуют различные. И я, как опер, не могу их игнорировать. От того, что кому-то что-то кажется сказками, они не исчезнут.

— Какие еще, нахрен, бенедиктианцы!? — просто переспросил я, — и при чем тут твои древлеправославные?

— Не обо всем говорят вслух, — уклончиво ответил тот, — то монахи из мадьяр, по восточному уставу живущие.

— Католики?

— По восточному. А кто, сразу не скажешь. Все мы Божии. Я, вот, кто? Православный или нет?

— Конечно, православный. Только старого обычая.

— Это по духу. А по закону раскольник и преступник.

— Что ты меня путаешь? Прямо скажи.

— В таких делах прямо только Господь ведает.

— Алексей!

— Когда доченька князя нашего Ярослава Мудрого Анастасия замуж вышла за короля тамошнего Андраша, то с ней в свите монахи поехали. В теремах им житие невместно. Поселились они там особо. Поначалу тысячу лет в пещерах жили, а потом монастырь основали.

— Где там?

— Есть у мадьяр болотистое озеро, Болотон по-ихнему. В одном месте берег вдается клином. Тихонь называется. Вот там и живут.

— А почему тогда бенедиктианцы, если от древлеправославных произошли?

— По уставу такому спасаются, ясное дело.

— И что они хотят?

— Знакомство свести желают. Премного наслышаны.

Западные системы монастырей от наших отличаются. В наши ссылают и заточают непокорных, кого в тюрьму сажать вроде не за что, но надо. А у них готовят миссионеров и ученых. Я плохо знаю обе системы, но исследователей из наших монахов встречать не приходилось.

— Так что ж, надежный человек ищет встречи?

— С совестью.

— Зови.

Через две недели после разговора с трактирщиком Алексеем передо мной сидит господин в черном сюртуке.

— Простите, я так и не понял, как вас величать? — Направляю я обмен любезностями в нужное русло.

— Видите ли, Андрей Георгиевич, настоящее имя мне запрещено называть, а обманывать не желаю. Так что я в некотором затруднении. В этом отношении вы намного гибче меня. Но, к сожалению, это не является преимуществом.

— Отчего же?

— Как бы мы ни оправдывались, какими приказами ни прикрывались, ложь и лукавство всегда таковыми остаются. Можно быть правым формально для человеческих законов, но душа подчинена законам небесным. Делаем хорошо для земных потребностей, но вредим самой своей сути.