Глава 17
— Это всё ещё моя комната, — выдохнул я, сам себе не веря. На внутренней стороне очков вдруг вспыхнул алый отсвет — отражение, будто кто-то чиркнул спичкой у самого глаза. Только тут я поймал себя на мысли: мои собственные глаза светятся так ярко, что, кажется, могу зажечь лампочку взглядом.
Антонина, вместо того чтобы шарахнуться или завизжать, только глубоко вдохнула и прикусила нижнюю губу. Вот тогда я и заметил: её рубашка расстёгнута до самого пояса, кожа тёмная, словно намазанная маслом, переливается в тусклом свете — точно бронза под лампой. Бюстгальтер — кремовый, кружевной, почти прозрачный. Всё это хозяйство не скрывало, а, наоборот, подчёркивало её декольте во всей красе. Я машинально нахмурился: такое поведение — явно не из её стандартного арсенала флирта, тут что-то совсем другое.
— Иван, я просила тебя звать меня Антонина, — почти шёпотом произнесла она.
— Да, конечно, — кивнул я. — Но вы, простите, никогда раньше не забирались ко мне в комнату в таком виде. Не то чтобы я против, вид прекрасный, но хотелось бы хотя бы примерно понимать, что происходит… — пробормотал я, отступая вглубь комнаты и опуская руки, чтобы не лезть с дурацкими жестами.
Антонина щёлкнула замком, закрывая дверь за собой, а потом ловко зажгла пару чар — по характерному свечению понял: теперь нас тут точно никто не услышит. Она посмотрела на меня так, что по спине пробежал холодок, и медленно провела языком по губам. Глаза слегка прищурены — будто я для неё не человек, а аппетитная сдобная булочка к чаю.
— Иван, я не до конца уверена, но, кажется, ты не просто человеко-дракон, — начала она, подняв ладонь, как бы пресекающе, чтобы я не перебивал.
— Есть такой тип реинкарнации, — продолжила Антонина, — когда несколько видов сливаются в одну сущность. У таких экземпляров появляются скрытые способности и силы, которые работают совсем не так, как у обычных. Это случается, если реинкарнация происходит из миров, где магии почти нет. Именно поэтому и создали Сеть Реинкарнации — чтобы не дать таким вот гибридам появляться.
Я снял очки, достал из кармана платок и аккуратно протёр линзы, чтобы выиграть пару секунд. Прищурился, рассматривая Антонину: что она мне тут намекает? К чему вообще этот разговор про Сеть Реинкарнации, и почему именно сейчас?
— Да какой там герой из меня, Антонина, — буркнул я, поправляя очки и глядя ей прямо в глаза. Она дышала так, будто вот-вот лопнет от волнения, да ещё и вцепилась в мои руки так, что пальцы побелели. А потом ловко взяла мою ладонь и приложила к своей груди — тёплой, мягкой, на удивление тяжелой. Смотрит на меня — глаза горят, словно сейчас что-то взорвётся.