Лорен не растерялся — воспользовался моментом, пока чудовище металось в бессилии. С яростью бросился на него, когти впились в плоть, аж послышался визг, а из-под лап вылетали серебряные искры. Я даже удивился — не знал, что у Лорена такой арсенал. Он отскочил назад, выкрикнул какое-то заклинание, и эти искры вдруг вытянулись в серебристые лезвия, которые, словно ножом по маслу, разрезали Ужаса на куски. Кровь брызнула во все стороны, сгорая под действием почти погасшего фонаря Грига.
Я выдохся так, что едва смог подняться на колени — тело ныло, грудь сжимал тупой страх, а руки дрожали, как после ночи без сна и армейских стоек. Но сейчас было не до жалости к себе: наверху, в небе, всё ещё кишели эти твари — хищные, жадные до крови, будто стая бешеных собак на запах свежего мяса. Чёрный, густой, почти маслянистый мрак сгущался прямо над центральной башней Академии, словно кто-то разлил по небу нефть и забыл стереть.
Дирижабль, что еще минуту назад прикрывал отход нашего корабля, теперь валился вниз, охваченный пламенем. Лопасти жалобно скрипели, воздух густо наполнился запахом горелого масла и прогорклого металла — даже отсюда чувствовалось, как воняет беда. Я проводил взглядом корпус нашего судна — успел, всё-таки, юркнуть каменный зубец. Повезло.
Повернулся туда, откуда ползли Ужасы. Даже не знаю, как это правильно назвать — лавина, стадо, полчище? Глаза разбегаются, сердце в пятки, а уму как-то не по себе от этой бескрайней, чёрной массы. Сколько их там, не сосчитать. Конца-края не видно…
Глава 28
Эта фигурка в широкой мантии, зависшая над самой крышей, выглядела как какой-то причудливый волшебный воробей. Директор. Он парил там без видимых усилий, легкий, словно дым, а его руки мелькали в воздухе. С каждым взмахом над Академией вспыхивала маленькая звездочка, и целое мерцающее световое поле разрасталось с пугающей скоростью. Он швырял эти искорки в Ужасов, и те взрывались ослепительными всполохами. Монстры исчезали от его движений так же легко и буднично, как я обычно смахиваю крошки со стола. Никакого пафоса, только какая-то внутренняя, непоколебимая уверенность.
Я с трудом поднялся на ноги. Всё тело ныло и протестовало, будто меня только что использовали вместо мяча на тренировке по футболу, катая по каменному полу. Ну что ж, спасибо, жизнь, по крайней мере, теперь я точно проснулся. Медленно, ощупывая каждый сантиметр, нашел свою трость, поднял её и огляделся. Искал новых противников, хотя после атаки Директора от большинства чудовищ остались разве что ошметки да едкий дым. Зато те, кто уцелел, выглядели теперь злее и крупнее прежнего. Как будто специально ждали, пока я приду в себя, чтобы устроить второй раунд. Ну-ну, посмотрим.