И это мы пока только Московскую область проверять начали! А что в других, более далеких от Москвы, частях творится? Тут не прогнозы делать надо, а для начала элементарный порядок навести, чтобы бардака такого не было!

Да и это было не простым делом. Уже на троих моих «сборщиков» было совершено нападение. Особенно после того, как одного командира части сняли с должности, обнаружив тот самый мышиный помет в еде. Был случай, что одного из «сборщиков» и вовсе заперли на гауптвахте, а его сопровождающего споили так, что он ничего не соображал и очнулся лишь через два дня.

После этого пришлось приставить к каждому «сборщику» охрану из двух бойцов ОГПУ. Да и самих людей откровенно не хватало, чтобы в сжатые сроки охватить как можно больше частей вниманием и собрать информацию. Просто собрать! Что уж говорить о ее анализе. Из-за этого и наших молодых аналитиков временно перевели в «сборщики». Но ситуацию это не спасало. С каждым днем я все больше чувствовал себя Сизифом, чей труд не имеет конца и края.

— Вот, еще принесла, — отвлекла меня от мрачных мыслей Аня.

В ее руках была большая стопка бумаг. Растиражированные бланки для заполнения по месту проверок. Форму мы придумали сами, чтобы ускорить работу наших «сборщиков». В бланках рукой нужно было заполнить номер части, фамилию командира и его заместителя по снабжению. Далее шел перечень подотчетного имущества. Напротив каждой позиции было несколько квадратиков, в которые записывались цифры: сколько должно быть матчасти по бумагам в первом квадратике, во втором — сколько реально в наличии, в третьем — испорчено или выработан ресурс (если речь о технике), в четвертом — отсутствует вовсе.

Таких форм было несколько и пока что они складировались в моем кабинете, а сборщики заходили за ними по мере необходимости, заодно сдавая заполненные бланки. Для оперативности и сохранения хоть какой-то секретности о нашей работе в институте даже печатный станок появился и пара новых сотрудников, умеющих им пользоваться.

— М-да, так мы до конца года не управимся, — с тоской посмотрел я на кипу листов.

— Это точно, — в тон мне вздохнула Анна. — Вот если бы они сами все это заполнили…

— Ха! — рассмеялся я. — С чего им свои косяки перед начальством выставлять? Так они сами себя в тюрьму посадят. Или с должности слетят, что вернее.

— Не было бы этого страха, может, и заполнили бы.

— Хм-м, — вдруг задумался я. — Не было страха, говоришь? А это идея.

Ведь действительно, главная проблема любых лживых сведений — страх наказания. Но если его убрать? Или даже не так — сделать страх подачи ложных данных сильнее, чем честный рассказ о своих «косяках»?